– Новенькая значит, - его голос прозвучал дерзко и расчетливо, - Они говорят, что ты нарушаешь тишину, - мужчина поцокал языком.

Гнусная улыбка не сходила с его лица. Мысли в голове Адэль понеслись галопом. Её молчание, вывело рыжего из себя. Блестящее стальное лезвие скользнуло к щеке. Мужчина плотно прижал острие к коже и вниз побежал ручеек крови. Щеку стало покалывать.

– Не стоит, - Адэль осторожно отстранилась от оружия, насколько позволял подпирающий сбоку столб.

Гнев рыжего сменился праздным любопытством.

– Интересно, от чего же? Боишься, я замараю твоё милое личико?

– Вообще-то, да, - Адэль наклонилась к уху рыжего и тихо сказала: - Продай меня. В Энвите есть человек, работорговец из Медин-Дашира. Мы ведь недалеко от Энвита?
– с надеждой спросила Адэль (вдруг Лона не ошиблась?) - На те деньги, что он за меня даст, сможешь купить больше удовольствия, чем принесет мое тело. Только он не берет искалеченных. Если ты сейчас меня изобьешь, придется ждать много дней, пока я поправлюсь. И все это время, тебе нужно будет меня кормить и выхаживать. А потом твои дружки продадут меня, кому сочтут нужным, а тебе за твои старания, достанется лишь мелкая ничтожная часть. Если вообще достанется.

Адэль лишь немного изменила правду: несколько месяцев назад в Энвите действительно был работорговец (и это вызвало в городе настоящую панику), но он быстро уехал. Торговля людьми была запрещена по всему миру: в Медин-Дашире рабство использовалось только как мера наказания за тяжкие преступления. Но разве закон волнует тех, кто уже вне его? Поэтому работорговля продолжала существовать, но, слава Богам-Создателям, не процветала.

Рыжий похоже заинтересовался, однако Адэль боялась, что ошиблась в его статусе среди других бандитов. Вдруг его обычная доля больше чем она рассчитывает? От этой мысли у неё затряслись колени. Весь её план - если первое, что пришло в голову, можно вообще назвать планом - был не просто ненадежным, но совершенно нелепым. Однако менять решение было поздно, а лучшей идеи все равно не приходило.

– А тебе с этого какой толк?
– так же тихо спросил рыжий.

Судя по выражению лица: если на подобной, непробиваемо-тупой физиономии вообще могло быть хоть какое-то выражение, рыжему не терпелось услышать продолжение и в тоже время мучали сомнения - на одной чаше риск, на другой вероятно большие деньги! Мужчина прижал Адэль к столбу, немного надавив предплечьем на горло. Женщины с любопытством и ужасом изучали разыгравшийся немой спектакль. Говорить стало труднее, но Адэль продолжила:

– У него лучше условия. Отвезешь меня в Энвит, продашь, зароешь добычу в лесу, а когда вернешься, скажешь своим, что я сбежала. А потом и сам сбежишь с кучей золота. Тебе деньги, мне хоть какой-то комфорт, - Адэль беззастенчиво давила на самолюбие и жадность рыжего, - За меня тебе дадут столько, сколько ты не получишь за всех них!
– Адэль обвела взглядом женщин, сжавшихся от испуга, давая рыжему переварить ценность её слов.

'И в твою тупую башку, можно вбить здравый смысл... если смысл касается денег', - Адэль стало немного спокойнее. Колени перестали дрожать. Рыжий принял такой вид, будто все понял и теперь прикидывал что к чему. Прошли не меньше ста ударов сердца, прежде чем он убрал руку с горла Адэль и развернулся к выходу. Адэль молчала. Все, что могла, она уже сказала. Оставалось надеяться, что рыжий настолько жадный до денег, что примет её слова за чистую монету. Вразвалочку, как и пришел, мужчина направился прочь.

– Услышу ещё хоть звук...! Особенно от тебя!
– Он посмотрел на Адэль и закрыл за собой двери.

Адэль не теряла надежды и была почти уверенна, что рыжий сейчас сидит где-нибудь неподалеку и обдумывает план своего обогащения и побега. Её побега. Её свободы. В голове Адэль волчком крутанулись эти последние, приятные мысли, и сама того не желая, она погрузилась в легкую дремоту.

К вечеру Адэль проснулась и больше не смыкала глаз, только притворяясь спящей. Поэтому, когда её рот зажала грубая рука, Адэль не испугалась. Над ухом засвистело горячее дыхание, и слова, сказанные шепотом, подготовили к дальнейшему:

– Пикнешь - убью.

Рыжий поднес к горлу Адэль нож.

– Попробуешь слинять, тоже убью!
– голос рыжего звучал твердо и уверенно.

– Угу, - только и могла ответить Адэль. Рот все ещё был зажат.

Доверяя скорее своему ножу, чем слову Адэль, рыжий убрал руку от её рта. Острие осталось у горла. Одной рукой он держал нож, другой достал из кармана ключ и, не отрывая глаз от Адэль, снял оковы.

– Вставай, давай. Медленно!
– тихо прорычал он.

Поднимаясь, Адэль на мгновение оказалась без лезвия у горла. Она схватила кусок цепи и с размаха ударила в пах. Рыжий согнулся пополам. Боль была такой сильной, что он даже не смог закричать. Стиснув зубы, рыжий одновременно пытался прикрыть пах и наставить нож на Адэль, но от боли у него подкосились ноги, он потерял равновесие и начал валиться вперед, на Адэль. Она отскочила, перехватила его руку и согнула её. Лезвие вошло под подбородок. Рыжий прохрипел, давясь собственной кровью, и, дергаясь, упал на землю. Вскоре он затих.

Адэль отдышалась. Она подождала, пока сердце успокоится и раненную ногу перестанет дергать, а потом села рядом с трупом. Ей едва верилось в собственное везение и до сих пор казалось, что рыжий вот-вот очнется и зарежет её. Поборов дрожь и приложив немалые усилия, Адэль смогла перевернуть рыжего на спину. Отвернувшись, Адэль вытащила нож, вытерла его, воткнув лезвие в землю, и засунула в сапог. К поясу рыжего были привязаны два кожаных мешочка. Один был совершенно пуст, а второй звенел монетами. Адэль сняла оба мешочка и распределила по ним деньги. Убрав за ухо прядь волос, Адэль забрала у трупа последнюю ценную вещь - связку ключей. Первым делом Адэль направилась к самой младшей из пленниц.