В итоге оба охранника снабдили Императора какими-то обрывками несуразицы, и он понял, что от них мало чего добьется.

– Вы сознаете на кого подняли руку?
– поинтересовался Император. Его губы дрожали от гнева, и он едва сдерживался, чтобы не убить этих двоих.

Стражники снова обменялись взглядами и в один голос заявили, что это - госпожа Дарвейн, но:

– Ваше величество, вы же не говорили, что прежние приказы её не касаются...

– В этом не было нужды, если бы у вас были мозги! Эта женщина, второй человек во дворце и за его пределами. А вы, двое ничтожных червей, не достойных даже стряхивать пыль с её плаща, посмели не только коснуться её, но и раздеть и избить?

Стражники молчали. Император раскрыл ладонь и ему в руку прыгнул один из кнутов Роны, который валялся в углу.

– Какое бы преступление она не совершила, она не заслужила нести наказание ни от чьей руки, особенно вашей. Только от моей, - сказав это Владис взмахнул кнутом и с оттяжкой нанес удар.

Грубые плети стражников не шли ни в какое сравнение с магическими бичами Сартраса. Не выдержав силы собственного оружия, усиленного магией Владиса, Рона сдалась и позволила себе неистово закричать. Когда крик прекратился, Владис, взмахом пальца снял Рону с цепей и на руках вынес из камеры. Стражники хотели было пойти за ним, но дверь камеры захлопнулась перед их носом, и старые, но крепкие замки скрипнули, заперев обоих наедине с их собственным ужасом.

Император отнес Рону в свои покои. Она была без сознания и потеряла слишком много крови. Владис знал, что Рона не сможет излечиться сама, пока не очнется. Он призвал силы Элементов. Владис не учился искусству исцеления и не был уверен, что справится без Элементов. Время было дорого. Уловив колебания Элементов внутри себя, Владис немедленно приступил к лечению. Минуты текли долго, будто оттягивая выздоровление. Наконец раны начали затягиваться. Владис с грустью понял, что кое-где останутся рваные продольные шрамы: когда Рона исцелялась сама, сразу после ранения, все следы исчезали, и её кожа оставалась гладкой. В этот раз до начала лечения прошло слишком много времени. На спине почти не осталось кожи и её пришлось наращивать заново. Пять часов мучений, и почти все следы побоев затянуло новой кожей. Роне стало легче дышать. Она приоткрыла глаза и тихо позвала Владиса.

– Эзарус, - прошептала Рона, когда Император склонился над ней, - Позовите Эзаруса.

Император подумал, что Рона бредит. Она была ещё слишком слаба, и едва произносила слова. Тем не менее, попытка проигнорировать просьбу не удалась: Рона успела схватить Владиса за руку, прежде чем он встал с кровати, и в этот раз голос её прозвучал увереннее:

– Позовите Эзаруса, если хотите знать, кто эта женщина.

Владис не сразу понял намека Роны, но когда догадался, его удивлению не было предела - она под пытками думала о делах и нашла ниточку к ответу на один из самых интересных вопросов. Владис нахмурил брови: ему стало больно от того, что он отправил Роналиссу в дальние камеры.

'Никогда впредь', - поклялся он себе.

Он громко позвал Эзаруса и затем обратился к Роне:

– Прости меня. Я был зол и глуп. Одним Богам теперь известно как я жалею.

Рона как могла крепко сжала руку Владиса и через боль улыбнулась:

– Ничего, ничего.

– Что случилось в камере?
– спросил он ласково, протирая лоб Роны.

– Магия, - Рона хрипло кашлянула, - магия там не совершенна. Она видит не все страхи. Только те, что сильнее всего занимают человека в один определенный момент. Она видит их, и создает из них ведения. Когда вы посадили меня туда, больше всего я боялась той магии.

Глаза Владиса расширились, а потом он улыбнулся.

– Она явила тебе себя? Ты видела её?
– с трепетом спросил Владис.

– Она не понимала до конца, что случилось, - подтвердила Рона слова Владиса и дополнила их: - Являть страхи - её задача, но она не думала, что кто-то боится её саму. Она заметалась, и вот тогда я уже не знаю что случилось. Все просто громыхнуло, - настроение Роны сменилось, когда она вспомнила, что было потом: - Очнулась я уже в компании этих мерзких ублюдков. Кстати где они?

Владис проигнорировал вопрос о стражниках. Он сделал над собой одно из самых больших усилий за последнее время. Он знал, что рано или поздно этот день наступит. Знал, что ему придется всё сказать, но надеялся, что к этому моменту у него будут ответы. Недаром он боялся посылать Рону к дальним камерам, не говоря уже о том, чтоб сажать её в одну из них. Но поздно было жалеть о своей неосмотрительности и списывать всё на бесконечные государственные дела. Всё слишком затянулось. Его планы заняли гораздо больше лет, чем он предполагал, и теперь приходилось вешать на себя и окружающих всё новые и новые загадки, на которые нельзя было дать ответ без последнего, четвертого Элемента. А его у Владиса, вопреки планам, не было.

Тщательно всё обдумав, он сказал:

– Ваши силы столкнулись. Надо было давно тебе сказать, но я хотел прежде сам во всем разобраться. Не получилось. Ты владеешь магией Сартраса и Горгота, Лисса. Магия в камерах порождена от сил Сартраса. Она узнала в части твоего дара и себя, и своего врага - Горгота. Это напугало и смутило её. В одном твоем теле она видела и друга и врага, и решила избавиться от тебя, так и не поняв, кто ты на самом деле. Видимо она хотела тебя убить, но сила Горгота в твоем даре защитила тебя.