– Филлириус, - окликнула Адэль, когда пророк уже почти скрылся в темноте, - Когда он...

– Утром. Максимум на следующий день. Может и меньше, - послышался ответ, - Я... не знаю.

Пророк окончательно исчез за деревьями.

Адэль приобняла Стивена и положила голову ему на грудь. По её щеке скатилась одинокая слеза, когда дыхание Стивена стало ещё тяжелее.

– Не умирай, не умирай, не умирай, - молила Адэль, понимая, что её слова всё равно ничего не изменят.

Прошло не больше получаса. Состояние Стивена не улучшилось, хотя Адэль и не ждала иного. Она плотнее укутала друга в плащ и поправила под ним плед. Адэль легла рядом со Стивеном. Он, хрипя, втянул немного воздуха. От безвыходности Адэль начала считать промежутки между вдохами, вздрагивая всякий раз, когда вдох или выдох задерживался. Начав отсчет после очередного хриплого выдоха, Адэль в панике подскочила, когда после десяти ударов сердца Стивен не сделал вдох.

– Стивен! Стивен ты слышишь? Стивен! Стив дыши!

Стивен так не сделал вдох. Адэль быстро наклонилась к нему, зажала нос, раскрыла Стивену рот и, предварительно сделав глубокий вход, выдохнула воздух в рот Стива. Адэль сделала это ещё дважды, или трижды. Стивен всё ещё не дышал. Она попыталась прощупать пульс, но его не было. Адэль, рывком сбросив со Стивена плащ, и разорвав рубаху, уперла руки над сердцем, и всем весом сделала несколько нажатий. Снова вдохнула ему в рот, снова потрогала пульс, сделала несколько толчков над сердцем, и опять вдох... Пять, десять, двадцать раз: сколько Адэль проделала это, она не знала. Выбившись из сил, она так и не смирилась с тем, что её жалкие попытки тщетны.

– Филлириус!
– заорала она на весь лес, - Филлириус! Стивен! Очнись!

Но крики на бездыханное тело были бесполезны.

До слуха Филлириуса, эхом донесся крик Адэль. Ни секунды немедля, пророк кинулся к лагерю. 'Дурак', - обругал он себя, когда понял, что ушел слишком далеко. Сломя голову, несясь через лес, Филлириус был готов к худшему. Перед его взором мелькала страшная картина: бездвижное тело и рядом Адэль.

И всё так и оказалось, когда запыхавшийся пророк достиг лагеря. За одним исключением: Стивен и Адэль парили в воздухе в двух метрах над землей, внутри шара из снежинок и пожухлых листьев. Костер погас, но от шара исходило белое свечение. На всей поляне растаял снег, открыв ковер из зеленой травы и мха. Филлириус не посмел сдвинуться с места. Даже приблизительно он не представлял что перед ним. Подобной магии ему за всю жизнь не доводилось видеть, слышать, или хотя бы находить о ней упоминания в книгах. И что он должен предпринять, даже не зная хорошо происходящее, или плохо? Поэтому пророк просто стоял, зачарованный красотой этой магии. Вся магия, что он видел прежде, была серой и тусклой в сравнение с этим великолепием, которое, возможно, спасет жизнь его другу. Филлириус вдруг понял, что это благословление, а не кара. На душе у него полегчало, а вокруг стало теплее. Словно весна отвоевала своё законное место в череде времен года, и гнала прочь ненавистную зиму, пришедшую не в срок.

Адэль осмотрелась по сторонам и увидела Стивена. Он выглядел так же, как в тот день, когда Филлириус и Кладир отправили его домой. Ни морщин, ни впалых щек, ни единого следа смерти и старости не было на его лице. На Адэль снизошло понимание. Как она, неодаренная, попала сюда, была совершенно неважно. Здесь, рядом с ней, был Стивен. И он был живой.

– Я, признаться, думал, пройдет больше времени, прежде чем я умру, - сказал он. Его голос был далеким, но одновременно таким близким.

Адэль подошла и обняла Стивена за талию.

– Ты не умер, - ответила она, преисполненная уверенности в этих словах, - Ты никогда не умрешь. Я - твоя вечность.

Стивен нежно, но с недоверием, заглянул в глаза Адэль.

– Я, наверное, тронулся умом. Ты не можешь быть здесь. Я не дышу, душа застряла тут. Я мертв, я знаю. Я умирал три дня, помню как оказался в двух местах сразу. Тело... блуждало где-то в лесу, кажется, но чувства остались здесь. А потом осознание смерти. Я не могу выйти отсюда.

Адэль дотронулась рукой до щеки Стивена.

– Дыши.

С этими словами Адэль коснулась своими губами губ Стивена и слабо выдохнула. Приложив ладонь к его груди, Адэль закрыла глаза и почувствовала уверенное биение сильного сердца.

Прошло много часов. Уже рассвело, и через густые кроны пробивались теплые солнечные лучи. Всю ночь Филлириус не смыкал глаз, ожидая, что будет с друзьями. Наконец шар начал опускаться, аккуратно вернул их на землю, а сам исчез. Адэль подняла голову с груди Стивена. Со стороны это могло показаться обычным пробуждением, но Филлириус знал, что Адэль возвращается из гораздо более запутанного и опасного мира, чем мир снов. Изможденность сошла со Стивена, вернув его молодой облик. Он закашлялся, несколько раз судорожно схватил ртом утренний воздух. Его дыхание выровнялось.

Адэль прочла по губам Стивена своё имя, и он потерял сознание. Филлириус с опаской, медленно приблизился, ещё не до конца веря в то, что видит.

– Ему нужно спать, - ласково сказала Адэль, в отличие от пророка, совершенно ничему не удивленная.

Филлириус не ответил. Он отошел от лагеря, так чтобы Стивен оставался в пределах видимости, и подозвал Адэль.

– Когда я вернулся на твой крик, мои глаза видели бездыханное тело, а уши слышали биение только одного сердца. Твои глаза и уши видели и слышали то же? Стивен был мертв?
– настороженно спросил Филлириус.