— Судя по классике, это иногда не выходит, — пожал плечами Тополев.

— Посмотрим, — кивнул на рацию Тарас. — Нам теперь только и остается, что ждать… Хотя…

Он снова хлопнул ладонью по столу и сорвал телефон.

— Рома, — сказал Петровский, набрав номер гаража. — Готовься, сейчас выезжаем.

— Тарас Васильевич, — напомнил Тополев. — Операцией командует Гарин.

— Я знаю, — ответил Петровский, положив трубку. — Но я должен быть там. Я не могу сидеть в теплом кабинете, Антон, когда мой друг рискует жизнью, пойми. Там мой друг.

— Тогда и я с вами, Тарас Васильевич, — поднялся, одним глотком допив коньяк, Антон.

Ноль тридцать шесть.

Максим открыл глаза.

Над ним нависало лицо Геннадия.

— Живой, — сказал он, оборачиваясь. Сзади стоял Гарин с залитым кровью лицом.

— Сейчас я, — забормотал Максим, пытаясь подняться на ноги. Резкая боль в левой руке, опрокинула его обратно.

Он огляделся.

Джип, завалившись на бок, лежал в глубокой свежевырытой канаве. Почти до лобового стекла он ушел в землю, а край канавы нависал над ним, как пасть неизвестного науке монстра. Казалось, что и не джип это вовсе, а сбитый бдительными сторожами московского неба неопознанный летающий объект. С инопланетным экипажем из трех человек…

— Здорово, — произнес Максим, поднимая голову. До края земли, еле видного в темноте, казалось, было несколько метров. — Как это нас угораздило?

— Тензор, — весело и зло сказал Гарин. Под проливным дождем кровь размывалась по его лицу странными замысловатыми узорами. — Вот сволочь! Ведь даже наше решение предугадал!..

— Оно было очевидным, — произнес Сергей, сидевший рядом. Спиной он облокотился на грязное колесо поверженной машины, а водомет его, поникнув стволом, свисал устало с плеча. — Дай, Виктор, что ли, бальзама хлебнуть?

Гарин достал флягу.

— Машину жалко, — сказал Гена. — Хороший, ведь, был джип…

— Живые мы, — делая глоток из фляжки, произнес Виктор, — а это главное…

Хватая ртом капли дождя, Максим поднял голову.

Как же больно, боже, как же больно… Но, живые…

Он поднял к лицу левую руку и, закусив губу, чтобы сдержать рвущийся крик, задрал рукав куртки. Он даже не понял вначале, что случилось. Просто рука в десятке сантиметров ниже запястья странным образом заворачивала вправо, а на месте изгиба под кожей выступало что-то очень похожее на кость.

— Перелом, — констатировал Сергей и сочувственно протянул флягу. — Прими-ка анестезию.

— А я задницу отбил, — пожаловался Геннадий, приседая рядом на корточки. — Жутко болит.

— Намекаешь на потребность в анестезии? — усмехнулся Виктор.

— Не намекаю, настаиваю…

Ров, в который угодил неопознанный летающий объект, был в ширину около метров десяти и, начинавшись со стороны прорыва защитного поля с уровня земли, плавно, с углом градусов в тридцать, уходил под землю, чтобы у другого своего края достичь глубины хорошо вырытой могилы. Джип врезался в угол и была бы скорость побольше — кладбищенская земля накрыла бы их навсегда. Максима передернуло от таких мыслей, и он опять завозился, оскальзываясь ногами по расползающейся мокрой глине.

— Повезло, — произнес Гарин, оглядываясь. — Еще бы чуть-чуть, и… Нас бы, наверное, экскаватором не отрыли… Ну, ладно… — он, открыв рот, поймал несколько капель воды, сплюнул и обвел их всех взглядом. Перехватил водомет наизготовку. — Пора выбираться нам, ребята. А то, не дай бог, перестреляют нас с того края, как куропаток. Ровно в две секунды. Серега…

— Да? — устало поднял голову на него Сергей.

— Поднимайте Максима и наверх… Я прикрою…

Ноль тридцать девять.

Они стояли на краю рва, поводя стволами водометов с установленными на них фонариками.

Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая только равномерным шумом дождя. И запах… Омерзительный сладковатый запах тления и прелых опавших листьев, тяжелый могильный аромат.

— Вот вляпались, — произнес Максим. — По оградам полезем?

Слева и справа ров упирался в ограды, и общая высота достигала метров трех в самом глубоком месте.