Он посмотрел на молчаливых охранников.

Старший еле заметно кивнул. Вадим их проинструктировал еще до начала допроса. Инструкция была проста: любое отклонение от нормы означало для Сашка немедленную смерть.

— Организуйте парню поесть, — заботливо распорядился Немченко. — Выпить что-нибудь. Врача. Проследите, одним словом.

Старший кивнул снова.

Последняя фраза была кодовой. Она означала: «Стрелять по вашему усмотрению».

К высоким металлическим воротам садового товарищества они подъехали уже в полной темноте. Немченко трясло всю дорогу. И не от плохой дороги или подвески джипа. Он никак не мог поверить, что вышел, наконец, в поисках дочери на финишную прямую.

Около ворот стояли поблескивающие в свете фар черные джипы. Кое-где по салонам тлели сигаретные огоньки.

— Старших — ко мне! — распорядился Немченко.

Через мгновение в их машине стало тесно.

— Ребята, — начал Вадим, обводя строгим взглядом серьезные лица. — Я уже вас инструктировал, но хочу напомнить еще раз. Ищем мы рыжего паренька, фото, уверен, видели все. С ним могут быть известные многим товарищи, а именно: Роберт и, вполне возможно, братья Ханины. Я не знаю, будет ли кто-то еще, но прошу приготовиться. Повторяю: рыжий парень мне нужен живой. Стрелять только — я приказываю! — только по конечностям, да и то в крайнем случае. С ним, вполне вероятно, будет девушка. Это моя дочь, если кто не знает. Зовут Маша. Насчет нее, надеюсь, тоже все всем ясно. Верно?

— Рыжего требуется поймать, вырубить и доставить, — кивнул Расул. Он руководил второй группой. — А девушку поймать, вырубить и доставить нежно.

— Верно, — с уважением одобрил Вадим. — С товарищами их сопровождающими не церемоньтесь. Стрелять на поражение. Они смертельно опасны и очень сильны. Предупреждаю, смерть у них наступает только, подчеркиваю, только от выстрела в голову. Поэтому стрелять надо точно.

— Они нелюди, что ль? — спросил кто-то, в темноте.

Немченко посмотрел на Диму.

— Ты людей ввел в курс дела или нет? — с раздражением поинтересовался он.

— Конечно. Кто это у нас такой не просвещенный?

— Так просто, уточнить хотел, — буркнули вновь из темноты.

— А нечего уточнять, понял? — завелся Вадим. — Здесь тебе чего, палата парламента, что ли? Подискутировать захотелось?

— Да понял он все, Вадим Дмитриевич, — вздохнул Расул. — Продолжайте.

Немченко зло выругался.

— Дальше, — успокоившись, сказал он. — После заезда делимся: группа на линию. Ищем утепленный дом с признаками людского присутствия. Как-то: дым, запах еды, свет, возможно, музыка. Опять же машины. Сейчас все завалено снегом, народу здесь мало. Думаю, таких домов будет раз, два и — обчелся. При обнаружении действий никаких самостоятельно не предпринимать, а сразу выходить на связь. Это все.

Народ потянулся на свежий воздух.

Расул остановился на мгновение.

— Вадим Дмитриевич, — спросил он, — а стрелять-то в случае чего — серебром?

— А серебро тут не действует, Рас, — вместо Немченко ответил Дима. — Раздай людям разрывные.

— Чтобы сразу полбашки разнесло, — кивнул Вадим. — Навечно.

Фары выхватывали из темноты занесенные снегом могильные ограды, просевшие под тяжестью времени и зимы косматые деревья и неторопливые снежинки, медленно падающие на лобовое стекло.

— Жизнерадостный пейзаж, — пробурчал Сергей.

У него, почему-то, отпало желание говорить громко.

— Виктор, — тоже в полголоса произнес Геннадий, — может, хотя бы, музыку включите? Жутко как-то…

— Хватит уныния и философии, — резко сказал Гарин. — У нас здесь дело и времени на лирику нет совершенно. Максим, Гена — водометы в багажнике, вылезаем на свежий воздух, снаряжаемся. Сергей — пора на «скольжение». Мне нужна полная информация о происходящем. За работу, ребята…

Ноль пятнадцать.

Лямка водомета больно врезалась Максиму в плечо.

— Черт, — произнес он, старательно ее поправляя.

— Не был в армии? — сочувственно спросил Геннадий.

— Нет.

Максим вдохнул полной грудью морозный свежий воздух.

Было холодно, даже ноздри при вдохе слипались.

Градусов пятнадцать, — подумал Максим, оглядываясь.

Если бы не ограды, напоминающие о могилах, можно было подумать, что он оказался в волшебном лесу. Сказочные, наверняка говорящие, деревья с ветвями, опустившимися под тяжестью пороши почти до земли. Холодное безмолвие белой снежной равнины. Неторопливые снежинки, возникающие в лучах света и пропадающие через мгновение в темноте.