Покинув удобства, Эша в коридоре нос к носу столкнулась с уже виденной накануне русоволосой Ларкиной сестрой. Теперь она уже не походила на призрака - обычная пятнадцатилетняя девчонка - хорошенькая, немного сонная и, судя по изгибу губ и раздраженному блеску глаз, пребывающая в крайне скверном настроении.

– Ты еще кто такая?!
– сварливо спросила Мила и, не дожидаясь ответа, быстро прошла вперед и скрылась в гостиной. Эша пожала плечами. Та еще семейка!

Когда она вошла в гостиную, Мила, глядя одним глазом в телевизор, наливала себе в тарелку горячую уху, распространяющую по всей комнате чарующий запах. Ларка, вооружившись ножом, с садистским выражением лица пилила хлебную буханку, рассыпая по столу прорву крошек. Взглянув на вошедшую Шталь, она бросила нож, выудила из кармашка блокнотик и принялась что-то в нем царапать, высунув от усердия кончик языка. Мила подтянула к себе истерзанный ломоть хлеба, взяла тарелку, и мать, не отворачиваясь от телевизора, осведомилась:

– Куда?

– Поем в комнате, - буркнула Мила.

– А мы уже недостаточно хороши, чтобы с нами есть?! Сядь за стол!

– Не хочу!

Пока они препирались, Ларка выдернула листок из блокнота и тайком сунула Эше. Та скосила глаза на бумажку, с трудом разбирая шатающиеся выписанные буквы. Судя по почерку, в будущем Ларка наверняка станет врачом.

"Она скоро удет с зантом. Хочешь ево смареть?"

Эша, помедлив, кивнула, еще сама не зная, зачем, собственно, ей "смареть" Милкин зонтик - разве что из любопытства - что ж в нем такого красного или зонтичного, что он так нравится Миле и так не нравится ее сестре.

Ларка тем временем, заручившись согласием, принялась стремительно производить со своей тарелкой некие загадочные манипуляции, сваливая в нее понемногу всего, что имелось на столе. Обильно полила все это кетчупом, налила полную чашку компота, подхватила тарелку и чашку и метнулась с ними вокруг стола. Шталь за это время только и успела, что сесть и взять ложку, а про остальное забыла - так и сидела с ложкой в руке, с интересом наблюдая за специалистом. Мила, держа свою тарелку, отвернулась, считая разговор с матерью законченным, и тут Ларка на полном ходу врезалась в нее с громким возгласом:

– Ой, мам, а это что такое?!

Горячее содержимое тарелки Милы выплеснулось ей на грудь, на живот угодило скользкая, жирная и липкая мешанина из Ларкиной тарелки, поверх всего этого распределился компот, и Шталь невольно сморщилась.

– Ты корова!
– взвизгнула Мила, швырнула тарелку на стол и попыталась влепить сестре подзатыльник, но та уже отскочила достаточно далеко, крича, что она нечаянно. В комнате поднялся гвалт, и мать рявкнула из своего кресла:

– Не мешайте мне смотреть телевизор! Ларка, живо все убери! Под ноги смотреть разучилась?! Добро переводить... денег и так нет!

– Я тебе устрою!
– зловеще пообещала Мила и вылетела из гостиной. Ларка почти сразу же устремилась следом, и Эша встала.

– Ой, я кое-что забыла... Извините.

Ответом было гробовое молчание. Эша быстро вышла в коридор, и Ларка тут же выглянула из-за угла.

– Сюда!

– Ты что вытворяешь?!
– прошипела Шталь, давясь смешками и прислушиваясь к шуму воды и ругани из-за двери ванной. Веснушчатая мордашка Ларки довольно сморщилась, и она шмыгнула в комнату. Эша вошла за ней и остановилась, недоуменно оглядываясь.

– Слушай, ну чего тебе этот зонтик дался-то?

– А чего она мне его не дает?!
– Ларка уже азартно рылась в шкафу.
– Чего она с ним сидит все время? У нее и раньше были зонтики, но с ними-то она не сидела! Ищи - он где-то тут.

Хмыкнув, Эша развернулась. Искать нужно было, конечно, не зонтик, а кое-что другое, но как объяснить это Ларке? Объяснять это нужно самой Миле, да еще и врезать как следует, потому что...

Ее взгляд упал на антресоли, задернутые выцветшими лиловыми занавесочками, и Эша ухмыльнулась. В щель между занавесочками, выглядывал, точно дразнясь, кончик красной изогнутой лакированной ручки. Эша осмотрелась, соображая, как Миле удалось запрятать зонтик так высоко, потом залезла на стул, а с него - на письменный стол, стоящий у стены возле дверного проема. Наклонилась и, ухватившись за дверной косяк, потянулась к антресолям. Пальцы скользнули по занавескам, Эша покачнулась и чуть не обрушилась вниз.

– Ты нашла?!
– запищала Ларка от шкафа.
– Ты его нашла?!

Глубоко вздохнув, Эша снова вытянула руку, и ее пальцы таки ухватили край занавески. Пробрались под нее, коснулись лакированной ручки, и в тот же момент Шталь ощутила нечто странное, очень далекое и откровенно угрожающее, словно недобрый собачий рык. Эша удивленно дернулась, и, на этот раз потеряв равновесие окончательно, слетела со стола и свалилась на пол, чудом ничего себе не сломав. Сложенный ярко-красный зонт упал следом, болезненно стукнув Эшу ручкой по плечу, словно в наказание за то, что его потревожили. Это действительно был очень красивый зонт. И очень красный. Но это было все.