– Я сказала, пошел вон!
– хрипло взвизгнула Эша, и тут из темноты с лязгом выметнулось нечто массивное, с рычанием пронеслось мимо Шталь и обрушилось на зонтоненависца, а следом за нечто, накрепко вцепившись в тянущуюся за ним цепь, из темноты с писком выехала Ларка, все так же замотанная в шталевскую куртку и немедленно опознанная Эшей по голосу:

– Туман, фу! Ой, фу, фу! Ой, мамочки!

Маньяк болезненно охнул, двор осветился новой вспышкой, и Эша увидела, что Туман, не терявший времени даром, успел вцепиться маньяку в ту часть тела, на которой люди обычно сидят. Маньяк орал и отбивался, пытаясь стряхнуть с себя кавказца, женщина, все так же сидя на земле, пронзительно верещала, Ларка пищала, и в целом мизансцена была довольно жуткой, хоть серебристая занавесь дождя и придавала ей размытость и некую завораживающую потусторонность.

Все это прелестно, только вот маньяку сейчас полупопие отхватят, и он кровью истечет, а Шталь потом отвечать!

Выронив топор, она тоже ухватилась за цепь, чихая и кашляя. Тянуть Тумана было все равно, что пытаться вручную вытащить из земли вековой дуб - кавказец держался прочно, сквозь сжатые челюсти издавая кровожадное рычание. Не выдержав, Эша подскочила к псу и отвесила ему хорошего пинка под пушистый зад. Видимо, попала куда надо, потому что Туман вдруг по-щенячьи взвизгнул, цепь поддалась, и в следующую секунду Эша услышала громкий удаляющийся топот. Туман развернулся, и очередная вспышка осветила его свирепую, измазанную кровью морду. Ларка выскочила вперед и бесстрашно хлопнула прямо по этой морде.

– Фу! Сидеть!

Туман с размаху сел прямо в лужу и озадаченно воззрился на свою маленькую хозяйку. Шталь схватила Ларку за плечи и как следует встряхнула - вернее встряхнула свою куртку.

– Ты что тут делаешь?!

– Я так и знала, что ты пошла ловить маньяка, и мы тоже пошли за тобой ловить маньяка!
– затараторило чадо.
– Но я не знала, что Туман на него так сразу кинется, я думала маньяк просто испугается его и сразу сдастся, ведь Туман очень страшный! Маньяк убежал - и где его теперь ловить?

– С прокушенной задницей особо не побегаешь, - пробормотала Эша и, прищурившись, развернулась навстречу выплывшим из темноты фарам. Выше фар знакомо мигал маячок блюстителей порядка.
– Господи, а они-то тут откуда взялись?!

Раздался щелчок открывшейся дверцы, и из машины с усталым раздражением спросили:

– Ну и что это тут такое?

– Маньяк, - сообщила Ларка, вытягивая руку.
– Туда побежал.

– Мой зонтик!
– прорыдала женщина из палисадника.

– Я вообще мимо шла, - сказала Шталь.

– Сейчас разберемся, - заверили из машины.

* * *

Вода на полу старого кабинетика медленно, но верно собиралась в лужи. Вода текла со Шталь, которая сидела на стуле и отчаянно чихала и кашляла, то и дело трубно сморкаясь. Вода текла с женщины, которая сидела на другом стуле, все еще держа в руках останки своего зонтика, и горестно-сонно моргала. Вода текла с Ларки, которая примостилась на облезлом диванчике с кружкой горячего чая и жалобно шмыгала носом. Вода текла с ее вызванной матери, которая сидела рядом, грозно водя подмасленными алкоголем очами по сторонам. С Тумана, который был прихвачен в качестве вещественного доказательства и теперь дремал на полу в углу, тоже текла вода. И двое милицейских людей, восседавших за столом, с усталой тоской смотрели то на пол, то на присутствующих. Один из них был плешив, слегка бородат и имел невероятно тоскливое выражение лица. Другой был помоложе и принадлежал к тому типу мужчин, при взгляде на которых большинство женщин любого возраста думают: "Ой, какая лапуля!"

Молчание в кабинете продлилось еще несколько минут, потом человек в очках скептически произнес:

– Какой еще маньяк?

Участники инцидента и Ларкина мать тут же все заговорили одновременно, Туман сквозь сон зарычал из своего угла, и задавший вопрос грохнул кулаком по столу.

– Так, тихо, по очереди! Я каждому задам вопрос! Вот вы девушка...

– Что это еще за вопрос?!
– буркнула Шталь.

– Что вы там ночью делали с топором?
– обреченно закончил человек в очках.

– Мимо шла. Я гуляла перед сном.

– Топор зачем?

– Он не мой.

– Это мой топор!
– встряла Ларка, болтая ногами.

– Вообще-то это мой топор, - проскрежетала ее мать.
– Кстати, когда мне его вернут?

– Ладно, - второй человек примирительно поднял руки, - забыли пока про топор...

– Хорошенькое дело! Он денег стоит, между прочим!

– Разберемся. Значит, вы, - человек скосил глаза на лист бумаги, лежавший на столешнице, - Эша Викторовна... хм-м, шли мимо, когда услышали крик?

"Ой, какая лапуля!" - подумала Шталь.

– Вы меня слышите?

– А-апчхи!

– Вы что - простудились?

– Вы очень проницательны, - заметила Эша, швыряя в мусорную корзину шестой использованный носовой платок.
– Сразу видно детектив.

– Я не детектив. Я лейтенант.

– А в чем разница?

– Так, подождите, - вмешался его коллега и шелестнул бумагой, взглянув на нее с тоскливым отвращением.
– Значит, с ваших слов, вы шли через двор, гуляя ночью под дождем, когда услышали крик и увидели, как, - он скосил глаза на лист, - огромный мужчина ужасной наружности отнимает зонт у женщины... Как вы разглядели ужасную наружность - сами же сказали, что темно было?