Шрифт:
— Что жь ты это длаешь? кричалъ майоръ.
— Печатаю, отвчалъ Русановъ, заливаясь добродушнымъ смхомъ….
Псня раздалась подъ окнами панскаго дома.
Колядую! Колядууу….ююю! Ковбасу чу….ю!Тетрадки запылали, обдавая блыя стны розовымъ свтомъ….
— Горлка е? спросилъ племянникъ у дяди….
— Е, отвчалъ тотъ, радуясь внезапному веселью племянника. "Прахъ ихъ побери, думалъ онъ о погибшихъ тетрадкахъ, можетъ и вправду ледащо!"
— Ведите, дяденька, выкатить бочонокъ хлопцамъ, — я влачу!
— Ге, Стеха! кричалъ майоръ, и самъ сталъ напвать:
Ай, что кому до насъ, Когда праздникъ у насъ? Мы зароемся въ соломку, Не найдутъ насъ!— Колядую! коляду….ю! раздавалось подъ окнами.
Ой рано, рано
Куры запли, Да ранй же того Володя вставъ Володя вставъ Три свчки зсукавъ, Одну запаливъ умываючась, Другу запаливъ утираючись, Третью запаливъ, Лучкомъ позвонивъ, Братьевъ побудивъ, Вставайте братья, Поидемъ на село Въ зелены дубровы.XIII. Чего никто не ожидалъ
На другой день Русановъ похалъ въ городъ, взявъ съ собой свои бумаги; вернулся поздно вечеромъ, привезъ какую-то книжечку; вс слдующіе дни читалъ ее, чертилъ что-то, изучалъ….
Майоръ давно ужь поршилъ про себя, что ученые люди странны; что какъ ты тамъ ни старайся, а у нихъ все какъ-то навыворотъ выходить, и потому боле не тревожилъ племянника….
Съ конца января пошли оттепели, въ воздух потянуло весеннею сыростью, потекли ручьи съ покатостей, запестрли пжины чернозема по грязносинему насту….
Въ Горобцовскомъ хутор и окрестныхъ селеніяхъ стоялъ кавалерійскій полкъ. Чернобровыя красавицы напропалую кохались съ ловкими Москалями; суровые домовладыки куликади съ ними на перепой; хозяйки угощали книшами, товчениками, варениками, всякою сдобой. Общему веселью не мало содйствовало то, что между новобранцами много было своихъ. Почти вс стоявшіе на очереди угодили въ кавалерію. Извстно, что Малороссы искони считаются лучшими наздниками; анекдотъ о хохл, здившемъ на ординарцы, должно-быть не выдумка.
Въ день выступленія, Іоська пріхалъ проститься съ женой. Его тотчасъ окружили бывшіе товарищи съ благими пожеланіями…. жена его разливалась и причитала на всю улицу.
Но каково жь было изумленіе майора, когда племянникъ вошелъ къ нему въ полной походной солдатской форм.
— Что жь это такое, Володичка, что это такое? едва могъ онъ выговорить…
— Я былъ увренъ, дяденька, что это васъ поразитъ, а потому и молчалъ до времени….
— То-есть какъ же это поразитъ?
— Ну да вотъ, что, дескать, кандидатъ университета и хочетъ затереть свою карьеру солдатскою лямкой…
— Нтъ, я не про то… что жь тутъ такого?
— Вы согласны? Хорошо, кабы вс такъ думали! Пора бросить предразсудки, какого бы свойства они ни были.
— Да я не то… Какъ же это такъ?.. Богъ съ тобой!
— Дядееька, въ такое время нельзя удерживать, не слдуетъ, не честно…
— Экой ты какой! Отчего жь не сказать-то? Я бы самъ пошелъ; хлопоталъ бы въ тотъ же полкъ…
— Это и не ушло, дяденька, а теперь проводите меня, демъ…
— Кавуръ! вспомнилъ дядя, развеселившись:- ну, что жь, молодая косточка, потшься, потшься!
Похали, взяли и Іоську съ собой.
— Смотри, Іоська-то молодецъ какой! удивлялся майоръ: — бравый солдатъ будетъ!
— Рады стараться, ваше благородіе! хватилъ тотъ.
— Слышишь? молодцы, право молодцы.
У Горобцовъ вс удивились несказанно; усадили новобранца чай пить, только Юлія не показывалась.
Анна Михайловна принесла маленькій образокъ Св. Александра Невскаго, благословила имъ Русанова, повсила ему на шею, и сама расплакалась.
— Ну, прощай, Володичка, заговорилъ майоръ:- хотли мы съ тобой пожить, да видно не судилъ Богъ…
Русановъ торопливо всталъ, отзываясь, что забылъ кое-что приказать Іоськ, и вышелъ на крыльцо; на самомъ дл онъ хотлъ дохнуть свжимъ воздухомъ, ему было тяжело…
Тамъ его встртила Горпина, веселая, радостная, и сперва объявила, что за Грицько пошелъ охотникъ, а потомъ, что панночка Юлія требуетъ его.
Юлія покоилась въ длинномъ кресл, и съ принужденною улыбкой протянула ему руку.
— Скажите, что это на фантазія? спросила она посл первыхъ объясненій.
— Тоска, отвтилъ тотъ, слегка отворачиваясь.