— Какія ужасныя новости изъ Россіи! восклицала матушка:- ужасно! ужасно! Тамъ нисколько не сочувствуютъ національностямъ… Ахъ, Боже мой, что это за люди! У нихъ головы вотъ какъ…. — И съ нарочитымъ проворствомъ она вывернула перчатку наизнанку. — Въ Париж никто не хотлъ врить; я говорю: M. Grirardin, да разв много такихъ, какъ мы съ Мальвиной. Вы не врьте! насъ въ Россіи очень небольшая кучка.

— Это вы Эмилю Жирардену говорили? спросилъ Бронскій.

— Да, да; какой славный господинъ! Помните, какъ обругалъ Луи Филиппа?

— Къ чему же вы это говорили-то? Онъ и безъ того противъ насъ….

— Какъ, неужели онъ противъ насъ? Я и не знала… Dites je vous en prie! Какъ это можно! Это вопросъ давно поршенный Европой, что Польша должна быть свободною! Какъ это можно, не сочувствовать такому движенію! — Мы объ этомъ говорили съ Пьеромъ….

— Съ какимъ Пьеромъ? перебилъ Бронскій.

— А въ Бельгіи съ Прудономъ?

— Ну, что же, какъ вы его нашли? спросила Инна, замтно оживлялась.

— О, старетъ! почти сдой! съ необычайною горестью отозвалась та. — Я говорю: M. Proudhon, Россія — это такая колода, что сорока волами не сдвинешь съ мста, а онъ улыбается.

— Я думаю! замтила Инна.

— Какъ подумаешь, что скоро надо возвратиться въ это варварское государство, какая скука! Ну, сами посудите, что тамъ длать? Какое мы найдемъ себ занятіе?

— Ужь и не придумаю, говорила Инна.

— Одно только — распространятъ новое ученіе, но вдь это почти и не дло; это просто долгъ каждаго мыслящаго человка.

— Графъ, заговорила Мальвина, — имете вы извстія о Русанов?

— Вы его знаете? вскрикнула Инна.

— Кого? переспросила та, остановивъ на ней глаза.

Инна смшалась и вспыхнула. Нсколько секундъ об пристально глядли другъ на друга.

— Мы съ нимъ росли, продолжала Мальвина:- гд онъ? обернулась она къ Бронскому.

— Служтъ въ уланахъ, сказала Инна.

Чуть примтное удивленіе блеснуло въ глазахъ M-lle Штейнфельсъ.

— Пойдемте къ Ponte dei Sospiri, подбивала матушка, — взглянемъ на темницы нашихъ мучениковъ.

— Въ самомъ дл, согласилась Инна, которую заинтересовала молодая двушка:- пройдемтесь, погода отличная…

— Да вдь и намъ пора въ путь! сказалъ Бронскій:- Вы, Леонъ, ждите насъ на желзной дорог.

— Я все принесу сейчасъ, maman, поднялась Мальвина, и вышла. А maman пустилась толковать о томъ, что современное общество пришло въ такой упадокъ, какъ въ древнемъ Рам; доказывала необходимость круто повернуть все человчество назадъ къ золотому вку, и при этомъ, для большей наглядности метода, дйствительно поворачивалась всмъ корпусомъ. Бронскому наконецъ надоло слушать. Онъ сталъ упрекать патріотку за то, что она тратитъ время за границей, тогда какъ дома могла бы принесть гораздо большую пользу. Инна пріостановила свои сборы и взглянула на графа: ни въ голос, ни въ лиц ни тни насмшки… Вернулась Мальнина въсоломенной шляпк, закутанная широкою гаваной, и подала такую же своей maman. Бронскій поспшилъ предложить той свою руку; двицы пошли впередъ. У самаго крыльца окружили ихъ нищіе.

"- La charit`a! Signore! Piccola moneta!" кричали разные голоса. Баронесса кидала имъ серебряную мелочь; голоса подхватывали пуще: "Eccelenza! Eviva la principessa!" Полетли скуди, и наконецъ, опорожнивъ кошелекъ, она бросила въ толпу золотую монету. Поднялся гамъ и драка.

— Вамъ должно-быть очень весело съ maman? заговорила Инна, опережая ихъ съ Мальвиной.

Та посмотрла ей въ глаза съ холоднымъ достоинствомъ и ловко дала другое направленіе разговору, спросивъ Инну, не Малороссіянка ли она?

— А что? сказала Инна.

— Такъ, замтно по выговору. Вы не сосдка ли Русанову по имнію?

"Вотъ заладила сорока Якова", подумала Инна, чувствуя новый прилимъ смущенія, и едва отвтивъ на вопросъ, сама бросилась въ сторону.

— Что жь вы такъ скоро возвращаетесь въ Россію? Теперь лучшая пора для туристомъ.

— Что жь пріятнаго оставаться тамъ, гд Русскихъ на каждомъ шагу оскорбляютъ. Впрочемъ винить некого, кром себя, прибавила Мальвина, косясь назадъ.

— Вы стало-быть расходитесь съ maman въ политик?

— Въ политик? Нтъ это не при мн писано… равнодушно отвтила та.

Очевидно разговоръ не вязался. Полюбовавшись Мостомъ Вздоховъ съ Понте делла-Палліа, они разстались за Піяцеттой у морской таможни, гд Инна сла съ Бронскимъ въ гондолу.

— Куда вы такъ спшите? говорила баронесса графу, нетерпливо поглядывавшему на часы.

— Куда, къ величайшему моему прискорбію, я не могу доставить вамъ доступа ни за какія деньги, отвтилъ онъ.

— Въ комитетъ? вскрикнула та, сложивъ ладони. Тотъ кивнулъ головой. — Счастливцы! Мы вамъ такъ сочувствуемъ! продолжала она. — Прощайте до лучшихъ дней!