Шрифт:
— Что вы съ ума сошли? вскрикнулъ Горобецъ:- да и Филька не подетъ, убьютъ!
— Убьють, убьютъ, разбойники! подхватила Анна Михайловна. — Голубчикъ мой, не здите, убьютъ.
— Дайте мн вашу лошадь, сказалъ Русановъ Бронскому.
— Не дамъ, отвтилъ тотъ хмурясь.
— Что жь вамъ жалко, что дли?
— Я самъ сейчасъ ду въ городъ за уланами. Этимъ шутить нельзя…
— Филька, отстегни пристяжную!…
Филька лниво началъ отстегивать постромки.
— Владиміръ, не зди, проговорилъ Бронскій въ полголоса.
Русановъ удивился: такъ рдко случалось ему слышать дружеское ты.
— Я прошу, продолжалъ Бронскій, глядя изъ подлобья.
Ему подведи лошадь.
— Вздоръ! отвтилъ Русановъ, перекидывая потникъ на спину лошади. — Къ чему это улановъ-то?
— Тебя жь спасать придется! отвтилъ Бронскій и птицей вылетлъ на вороты…
"Надуритъ непремнно", думалъ Русановъ, изо всхъ силъ погоняя взмыленную пристяжную. Въ нсколько минутъ онъ былъ уже подл хутора Конона Терентьевича. У него начинало захватывать духъ, когда онъ проскакалъ околицу. На конц селенія стояла толпа крестьянъ, размахивая руками и крича во все гордо. Лошадь остановилась передъ народомъ, храпя и пятясь.
— Что у васъ тутъ, крикнулъ Русановъ.
Никто не отвчалъ. Въ громад стоялъ Коля и съ жаромъ толковалъ что-то, не обращая вниманія на подъхавшаго.
— Такъ и есть, везд посплъ! Что у васъ тутъ?
— А вамъ, пане, чого треба? отозвалось нсколько голосовъ.
— Шапки долой! крикнулъ Русановь.
Крестьяне стали переглядываться.
— Что вы тутъ длаете? сурово крикнулъ Русановъ, поймавъ за руку Горобца…
— Революцію, отвчалъ тотъ, нахлобучивая свою конфедератку:- ваше царствіе кончено! Идите-ка, идите своею дорогой!
— А я вамъ вотъ что скажу: если вы сію минуту по добру, да поздорову не уберетесь отсюда, я васъ связать велю…. За военною силой послано! Долой шапки! настойчиво проговорилъ Русановь, снова обращаясь къ толп.
Крестьяне молча стали снимать шапки.
— Не слушайте подлеца, кричалъ гимназистъ, — что жь такое военная сила? Такіе же люди. Вооружайся, кто чмъ можетъ!
— Хлопци, крикнулъ Русановъ, — противъ Государя идете? Кого слушаете?
— Ни, заговорили вс разомъ:- якъ же то можно? Чижь мы дурни, або що!
Коля плюнулъ и пошелъ къ дому. Русановъ подмигнулъ на него старост, тотъ подошелъ держа шапку въ рукахъ.
— Запри его въ комнату какую-нибудь, коли что еще вздумаетъ, а не то такъ покарауль… Не спускай его съ глазъ….
Тотъ пошелъ еще съ однимъ дворовымъ.
— Что жь у васъ тутъ подялось?
Опять вс заговорили разомъ, замахали руками, ничего нельзя понять….
— Стой, говори кто-нибудь одинъ; выходи впередъ. Громада подвинулась.
— Та не вс разомъ. Ну, ты, обратился Русановъ къ одному паробку, который стоялъ въ шапк, руки въ боки, и дерзко на него поглядывалъ. — Выходи со мной говорить!
— Эге, чого жъ я пиду? мин и ось де гарно, говорилъ тотъ, почесываясь и пятясь въ толпу.
— Ну стой тамъ, може тебе, якъ дрюкъ, у землю забили?
По толп пронесся сдержанный хохотъ.
— Ходи, Остапъ, ходи до охвицира, говорили нкоторые, подталкивая худенькаго, щедушнаго мужичонка. Тотъ вышедъ, переминаясь.
— Ну, чего теб надо? говорилъ Русановъ.
— Та ничогисенько, говорилъ тотъ, потупясь и разводя, руками:- хай винъ намъ рибу ловить не заказуе…
— Кто такой?
— Та панъ.
— А этотъ что жь тутъ разсказывалъ?
— Та кто е знае? Катъ зна що. Каже, щобъ панамъ вры не давать, бо паны брешуть….
— А самъ-то онъ не панъ стало-быть? якъ же?
— Та звстно що панъ, слышались голоса.
— Какъ же вы его слушаете? Ще зовсмъ дитина…
— Та хиба мы що знаемо… Тилько бъ намъ отдали тію волю, що царь давъ!
— Какую жь такую?
— Та тутъ чоловкъ, якійсь, приходивъ, то читавъ іі, говорилъ Остапъ.
— Положеніе что ли?
— Ни, та не така, съ золотыми птыцями…
Подъхали дрожки, Ишимовъ, въ роскошномъ пиджак и голубомъ галстук, расшаркался съ Русановымъ и накинулся на мужиковъ.
— Чего вы буяните?а? Бунтовать?а? Непокорство власти? Неповиновеніе законному правительству? а?
Толпа опять собралась и загудла.
— Ащо се за чоловкъ, началъ паробокъ, — якій се чоловкъ?
— Какъ, ты не знаешь меня? меня? Я мировой посредникъ!
— Хай насъ разумній панычъ разсудитъ, волновалась громада.