Шрифт:
Вс молча разъхались.
— Ну, поздравьте! озлобленно говорилъ Бронскій, входя въ кабинетъ:- таки влопался въ исторію!..
Леонъ вскочилъ изъ-за стола, взглянулъ въ лицо графу, и самъ измнился въ лиц, а Бронскій ходилъ большими шагами во комнат и разсказывалъ ему исторію.
— Этого нельзя такъ оставить! Драться, такъ драться! заключилъ онъ.
Леонъ презрительно тряхнулъ головой.
— Да, вамъ хорошо! Тряхнулъ, да и въ сторону!
— Онъ чорть знаетъ что здсь распуститъ; скажутъ струсилъ… Тутъ плохія шутки; мн еще на годъ по крайней мр нужно общее поклоненіе…
— А что скажутъ наши, коли вы лобъ подставите?
— Вдь это и бситъ! Чортъ дернулъ пить! Нтъ, холопство-то какое! Пьянехонька была компанія, а тутъ и хмль куда двался!..
— Вдь я говорилъ…
— Ну, что? говорилъ! Чмъ это теперь поможетъ? закричалъ Бронскій вн себя:- вдь мозгля какая! И пистолета чай въ руки взять не уметъ…
— Бросьте все, и демъ завтра въ ночь…
— демъ-то мы завтра во всякомъ случа, проговорилъ Бронскій, внезапно стихая:- такъ или иначе надо вывернуться. Нельзя же въ самомъ дл жертвовать цлою страной какому-нибудь господину Ишимову…
— Помните, графъ, если вы рискнете, вы теряете мое уваженіе!
— А чортъ съ вами и съ уваженіемъ вашимъ; мн и безъ того не легко! Пошлите сейчасъ же за почтовыми, я что-нибудь придумаю.
Леонъ ушелъ, а Бронскій слъ въ кресло, ожесточенно похлестывая хлыстомъ по полу.
— Это непростительно, вскрикивалъ онъ изрдка:- до такой степени забыться! До такой степени потерять тактъ!.. E ben trovato!…- Вдругъ онъ поднялся съ самодовольною улыбкой:- почему жь ему не остаться въ дуракахъ? Застрялъ же Твардовскій между небомъ и землей?
XVII. Ршительный шагъ
На разсвт Бронскій былъ уже въ губернскомъ город. Остановясь у губернаторскаго дома, онъ послалъ кучера на почтовую станцію перемнить лошадей и вошелъ въ пріемную. Съ нахмуреннымъ лицомъ, не отвчая на поклоны чиновниковъ, прошелъ онъ въ кабинетъ губернатора и засталъ его еще въ утреннемъ дезабилье. Генералъ просматривалъ какой-то сатирическій листокъ.
— А! Вотъ кстати-то! проговорилъ онъ, протягивая руку Бронскому:- поглядите-ка, вдь это на меня! Самъ съ усамъ — собственною персоной.
И генералъ добродушно смялся, показывая графу каррикатуру. Тотъ молчалъ.
— Экіе разбойники! Отца роднаго на показъ выставятъ!… И гд это они мой портретъ откопали? Вдь какъ натурально! И лысину изобразили…. А это вотъ предсдатель говоритъ: "эхъ, ваше превосходительство, какъ вы опростоволосились!" Ха, ха, ха! Простяка какого нашли! Сметъ мн это сказать предсдатель!
— А вотъ же смли! замтилъ Бронскій.
— Свистуны-то? Пускай ихъ? Что жь? какой-нибудь тамъ Пальмерстовъ видитъ себя въ Пунш, смется, а я-то чмъ же хуже его… Оно, если хотите, и полезно. Вотъ я сегодня всталъ что-то не въ дух, а тутъ прочелъ. Ну, и расхохотался.
— Если вы въ такомъ пріятномъ расположеніи духа, такъ я и мшать не стану.
— Что такое? разв опять что вышло?
— О, нтъ, ничего! отвтилъ Бронскій, взявшись за шляпу:- позвольте поблагодарить за лестное вниманіе, которымъ я постоянно у васъ пользовался. Къ величайшему моему прискорбію, я не могу боле сохранить его.
— Что съ вами, графъ? Вы взволнованы? Огорчены чмъ-то?
— Я долженъ ухать отсюда ухать заклейменнымъ, опозореннымъ въ глазахъ общества.
— Вы меня путаете, графъ! Объяснитесь. Вы всегда найдете во мн защиту и… и….
— Противъ общества? Нтъ, ваше превосходительство, трудно вамъ будетъ взять мою сторону противъ цлаго общества. Оно сильнй васъ.
— Ну-ну-ну! извините! Это еще посмотримъ, какъ оно тамъ…. посмотримъ. "Я ду-ду не свищу…"
— Нтъ, нтъ; никогда изъ-за личнаго оскорбленія не стану я противъ….
— Да какже я-то позволю, чтобъ у насъ безнаказанно оскорблялись такіе люди? началъ горячиться губернаторъ.
— Едва ли вы въ состояніи помочь тутъ! ихъ цлая партія, они имютъ сильное вліяніе.
— Но кто же? Укажите мн ихъ.
— Это недовольные помщики, самые отсталые, самые закоснлые крпостники. Вамъ будетъ доложено о волненіи въ Терешковк. Это они не допустили привести крестьянъ въ повиновеніе, они хотятъ задобрить народъ. Вчера мы сошлись на ужиномъ, вино развязало имъ языкъ… Еслибы вы слышали, ваше превосходительство, что тамъ говорилось!
— Что жь такое говорилось?
— Ругали правительство, грозили терроромъ. Пили за возвращеніе крпостнаго права. Я отказался отъ тоста. Одинъ меня подлецомъ назвалъ, пьянь до положенія ризъ, и лзетъ съ бокаломъ. Я горячъ, замахнулся на него…. Поднялся гвалтъ. Обвинили меня: въ чемъ бы вы думали? Въ оскорбленіи Величества! Какова наглость? Я, признаюсь, такъ былъ пораженъ, что и оправдываться не сталъ.