"Я становой приставъ и не могу измнить моимъ убжденіямъ" трагически произнесъ молодой актеръ.

Графъ приподнялся и шикнулъ, въ партер опять подхватили…

— Насилу-то! сказала Инна и подала руку Русанову. — Пройдемтесь, здсь жарко.

Русановъ накинулъ ей бедуинку и повелъ по дорожк, межъ двухъ рядовъ статуй, освщенныхъ красноватымъ свтомъ плошекъ.

— А все-таки она стояла не такой любви, говорилъ Русановъ. — Онъ ее броситъ!

— Вы врите въ неизмнную? насмшливо спросила Инна.

— Мн непріятно это слышать отъ васъ; особенно посл грустныхъ извстій, которыя получены мной изъ Петербурга…

— Что жь такое?

— Тамъ у меня пріятель есть: удивительныя новости сообщаетъ. Что вы скажете, напримръ, о семнадцатилтней двушк, которая вскакиваетъ на столъ съ бокаломъ въ рук и кричитъ: "крови! крови!"

— Ну, Петербургъ, это извстно.

— Только извстно?

— Нтъ, пожалуй съ одной стороны этому радоваться надо…

— Вотъ какъ! А мн кажется, что это со всхъ сторонъ безобразіе. Вонъ мой пріятель, пожалуй, восхищается, что выпущенные изъ крпости молодые люди хвастаются тмъ, будто они чему-то научились на предки… люди, значитъ, энергіи и дла!

— Что жь, и этому можно порадоваться!

— Да помилуйте, что жь тутъ хорошаго! Безсмысленными выходками добиться до безпощадной реакціи. Вонъ и воскресныя школы закрыли, потому что тамъ коммунизмъ проповдывался; и читальни закрыли: тамъ то же чортъ знаетъ что творилось… Ну и на здоровье имъ, за что жь народу-то въ чужомъ пиру похмлье? Послднія средства выйдти изъ невжества отнимаются.

Инна сла на скамейку, и прислонясь къ ршетчатой спинк, смотрла на вьющіеся огоньки плошекъ и шкаликовъ.

— Вспомнилось и наше студенчество, продолжалъ Русановъ. Сколько силъ потрачено! сколько времени убито! И для чего? Разграничивали, разграничивали Европу, а потомъ пошли на площадь и тамъ ихъ лавочники похватали! До чего дошло: своими ушами слышалъ въ Англійскомъ клуб господина. На что намъ, говоритъ, образованные люди?..

— Ну-съ, перебила Инна, наговорили вы много, къ какому результату вы пришли?

— Какой же тутъ результатъ?

— Очень простой: не остановить вамъ этого движенія никакими сентенціями. Пойдемте лучше русскую комедію дослушивать!

Между тмъ Бронскій отправился за кулисы. Тамъ Коля ухаживалъ за молоденькою танцовщицей; она сидла у одной изъ плошекъ, освщавшихъ боковыя декораціи и протягивала ножку поклоннику искусства. Окружавшіе молодые люди спорили за право надть ей башмачекъ.

— Мы живемъ ан-сосіетэ, сообщалъ Кол jeune premier:- большая часть выручки идетъ на великое дло, остальное мы длимъ поровну…

— Вотъ жизнь! восхищался тотъ:- право еслибы mademioselle поцловала меня, я бы пошелъ къ вамъ въ труппу.

— Въ поцлу нтъ грха, сострила Терпсихора, протягивая губки.

Начался дивертисементъ. Одинъ любитель плъ малороссійскую псню, въ которой излагались похожденія, нравы и обычаи различныхъ птицъ, начиная съ синицы и кончая журавлемъ. Это особенно нравилось галерк, которая въ простот сердечной и не понимала политическаго смысла псни. Оттуда слышались восклицанія въ род: "швидче", "сучій сынку!"

— Голова! сообщалъ Код jeune premier, указывая на любителя:- кандидатомъ курсъ кончилъ въ Кіев, да замотался, запился въ этой затхлой сред; теперь къ намъ хочетъ.

— Ршительно иду въ труппу! восклицалъ Коля.

— Вы все еще сердитесь на меня? подошелъ къ нему Бронскій.

— Полноте, графъ, отвтилъ обрадованный юноша.

— Вспомните, что мы были въ обществ обскурантовъ. Зачмъ открывать игру? Высшая тактика: "скачи враже, якъ панъ каже"; надо брать людей, какъ они есть, чтобъ они на что-нибудь годились… А васъ я еще тогда замтилъ, вы одинъ изъ самыхъ замчательныхъ передовыхъ людей.

— Ахъ, графъ! могъ только проговорить юноша, захлебываясь отъ восторга.

Краковякъ прошелъ превосходно къ общему удовольствію публики. Танцовщица не скупилась на позы: видно было многое. Одинъ помщикъ выходилъ изъ себя, высовывался изъ дожи, и отбилъ себ докрасна ладони. Галерка неистовствовала.

Наконецъ выступилъ московскій купецъ Заевъ, пріхавшій на ярмарку съ книгами. Онъ держалъ въ рук томъ Лермонтова, и сталъ читать псню о купц Калашников.

Прошли три, четыре строфы. Съ галерки, раздалось: "довольно". Купчикъ дрогнулъ, по лицу пробжала краска, но онъ все-таки продолжалъ.