— А ты что чувствуешь, когда я тебя целую?

— Не знаю. Дрожь пробирает. Жарко. Со мной никогда еще такого не творилось.

Каг сделал глоток и посмотрел на нее голодными глазами.

— Со мной тоже, — сухо ответил он. Его взгляд скользил по ней, словно ласковые руки по телу. — У тебя веснушки на сосках, — сказал он с улыбкой и усмехнулся, когда она покраснела. Он поднял ей лицо и поцеловал в нос. — Я же не побегу в ближайший бар всем рассказывать, — прошептал он, заметив легкую тревогу в широко распахнутых глазах. — Это любовная тайна. Мы такими подробностями ни с кем не делимся. Так же, как шрамом у меня на брюхе.

Она чуть свела брови. Каг оттянул джинсы за пояс вниз и положил ее руку туда, где длинный, грубый шрам перерезал живот.

— Упирается прямо в пах, — торжественно объявил он. — К счастью, не доходит до более… жизненно необходимого. Но я несколько дней висел на волоске. А шрам этот ничем не вывести.

Она положила ладонь ему на живот.

— Мне жаль, что ты пострадал.

Он крепче прижал ее руку и улыбнулся.

— Я больше никому этого не показывал. Только братьям.

Тэсс показалось, что она поняла.

— Любовная тайна, — прошептала она и сама удивилась, до чего легко о нем так думать.

Он кивнул без улыбки.

— Как эти веснушки у тебя на груди.

Ее дыхание набирало скорость, как старинный паровоз. Ей щемило грудь, и было как-то неудобно и непонятно.

— Тело распухает, когда возбуждается, — тихо сказал он, увидев, как ее маленькая рука осторожно прикрыла набухший сосок. — Тебе неудобно, да?

— Чуть-чуть. — Она глядела на него, как ребенок в кондитерской лавке — едва дыша от восторга. — Мне хорошо… как ты делал, — прошептала она.

— Мне тоже хорошо. Попей, тогда еще сделаю.

Чуть не захлебываясь, она пила и морщила нос. Каг сделал два огромных глотка, поставил банку на столик и вернулся к ней.

Он растянулся рядом, и, когда снова прижался к ней, ее это уже не шокировало и не испугало, а показалось естественным. Он прильнул к ее губам, и это уже не было разведкой — это были поцелуи страсти. И, наконец, когда его мощное тело накрыло ее, Тэсс не сопротивлялась. Ее руки обхватили его за талию, ноги раздвинулись, она радовалась его жесткому натиску и внезапному жару, выдававшему его жажду.

— Ты его чувствуешь? Чувствуешь? — доверительно шепнул Каг ей на ухо и чуть пошевелился.

— Каг!

— Я так хочу тебя, Тэсс! — шептал он, и его губы скользнули по щеке к ее губам. Он куснул их, и она вздрогнула от пробежавшей внутри молнии. Тэсс приоткрыла рот, чтобы принять его язык. Он пошире раздвинул ей ноги, и она изогнулась ему навстречу. Вдруг Каг закряхтел и судорожно вцепился ей в грудь. Он подумал, что не сможет вовремя оторваться. По телу побежали конвульсии, он оторвался от нее и перевернулся на спину. Тэсс льнула к нему сбоку, а он боролся и с ее и со своим желанием.

— Не… шевелись! — сказал он, когда она стала пододвигаться ближе.

Тэсс замерла. Слышанные вполуха заботливые советы знакомых женщин всплывали в памяти и становились понятными.

Она чувствовала, как могучее тело Kaгa трепещет от жажды. Ее завораживало, что он так хотел ее, совсем неопытную.

Почувствовав, что он успокаивается, Тэсс вздохнула с облегчением. Она не знала, что ей теперь делать, и просто прислушивалась, как у него в груди бухали тяжелые, гулкие, как барабанная дробь, удары сердца.

— Я не прикасался к женщине с тех пор, как невеста бросила меня, — резко произнес Каг.

Столько лет. Тэсс поняла, чего он недоговаривал. Она приподнялась, опираясь рукой на его плечо, и вгляделась ему в лицо. Высокие скулы у него резко покраснели, но глаза встретили ее тихим, мягким, таинственным светом.

— Знаешь, почему я остановился?

Она кивнула.

Он прикоснулся губами к ее распухшим губам.

— Ты девственница.

Голос Kaгa звучал так уверенно, что она не стала спорить.

— Понятно. — Понятно не было, но ей казалось, что она говорит как взрослая.

Он легко усмехнулся.

— Ничего тебе не понятно. — Неожиданно Каг перевернул ее и, полуприкрыв своим телом, схватил за бедро и прижал к своему бедру. Его тело отреагировало бурно и беззастенчиво. Она раскраснелась. — Я давно не имею дел с женщинами, — сказал он, вглядываясь ей в глаза. — Это, — он слегка потерся об нее самой заметной частью, — сладостно и ударяет в голову. Даже малость ошеломляет. Давно я такого не испытывал.