Шрифт:
Ее любознательность боролась с неловкостью.
— Но я же неопытная, — сказала она. Он кивнул.
— И тебе кажется, что надо быть опытной, чтоб меня вот так завести.
— Ну да.
Он пригнулся и провел губами по ее приоткрытому рту. От этой легкой ласки у нее перехватило дыхание.
— И так каждый раз, стоит мне к тебе прикоснуться, — шепнул он ей прямо в губы. — Опытная женщина давно бы поняла, почему я с тобой такой злой. А ты ни о чем и не догадывалась.
Он поцеловал ее почти грубо, рука скользнула под платье, но лишь на мгновение. Он резко вскочил на ноги и потащил ее за собой, держа за талию в нескольких дюймах от себя.
— Ты должна лечь в постель. Одна. Сейчас же, — твердо сказал он.
Ее дыхание вырывалось мягкими всплесками. Тэсс смотрела вверх, на него, и в глазах у нее светилась любовь.
Каг застонал, схватил ее в охапку и задрожал, крепко прижавшись к ней.
— Боже мой, — прошептал он, будто молил о помощи. — Тэсс, ты знаешь сколько мне лет? — Он застонал ей в ухо. — Нас разделяет почти целое поколение!
Глаза у нее были закрыты. Это был сон — сладкий, чувственный сон, и ей хотелось, чтобы ему не было конца.
— Когда закрываю глаза, я все еще чувствую твои губы у меня на груди, — прошептала она.
Он снова издал резкий звук и стиснул ее до боли.
— Радость моя, — шепнул он, — это уже опасно.
— Ты еще никогда не звал меня “радость моя”, —пробормотала она.
— Я еще никогда не был так близок к тому, чтобы стать твоим любовником, — ворчливо прошептал он и поднял голову. Звезды посыпались из черных глаз в голубые. — Только не так, Тэсс. Не в угаре.
— Ты занимался со мной любовью, — произнесла она еще в легком дурмане.
— Ты хотела этого, — заметил он.
— О, да, — вполголоса призналась Тэсс. Она приоткрыла губы и, как зачарованная, наблюдала за выражением его лица. Потом привстала на цыпочки и потянулась к нему. Ее поразило, как мало было нужно, чтобы заставить его жесткие губы прижаться к ее губам. В порыве страсти он даже приподнял ее с пола, со стоном сливаясь с ней в бесконечном поцелуе.
— Так нельзя, — срывающимся голосом наконец произнес Каг, крепко держа ее за плечи. — Ты меня слушаешь?
— Стараюсь, — выказала она готовность и углубилась в созерцание его глаз, будто искала в них ключи от рая.
Руки у него сжались.
— Я хочу тебя, — отчеканил он. — Хочу так, что готов совратить. Ты меня понимаешь? — Его взгляд упал ей на талию, и он застыл. В мозгу пронеслись вожделенные образы кучерявых рыженьких ребятишек…
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
— Почему ты на меня так смотришь? — тихо спросила Тэсс.
Его руки крепко вцепились в ее плечи, и тут он понял, как безнадежна и неосуществима его мечта. Каг прикрыл глаза, медленно и глубоко вздохнул, и у него восстановилось совсем было утраченное самообладание.
С невыразимой нежностью он отстранил от себя Тэсс.
— Ты так молода, — сказал он, — я только хотел утешить тебя. Просто… как-то так вышло. Извини меня.
Она посмотрела ему в глаза и поняла: в их отношениях ничего не изменится. Может, он действительно считает ее слишком молодой для постоянных отношений или только ссылается на ее молодость, а
сам просто боится еще раз связаться с женщиной. Кто его знает!
Она опустила взгляд и с интересом смотрела, как прерывисто он дышит. Он оказался неравнодушен к ее взгляду, и, как ни странно, это ее немного успокоило.
— Надеюсь, я помогла тебе хоть ненадолго избавиться от неприятных воспоминаний, — сказала она приглушенным голосом.
Каг медлил с ответом, осторожно подбирая слова.
— Дело не только в этом, Тэсс, — мягко произнес он. — Ты должна понять: я долго был одинок и позволил тебе вскружить мне голову. — Он протяжно и резко вздохнул. — Я не из тех, кого удалось бы женить. Это позади. Но ты еще можешь выйти замуж.
Тэсс стиснула зубы. Что ж, сказано без обиняков. Она подняла к нему раскрасневшееся лицо.
— А я и не делала тебе предложения. И не надейся. Никогда. Вот так.
Он наклонил голову, и что-то мелькнуло в глубине его глаз.
— Никогда? Ну, я убит.
Неожиданно шутливый тон несколько смягчил неловкость ситуации. Она покосилась на него.
— Ты, конечно, привлекательный, — продолжала она, — но для брака одной внешности мало. Ты не умеешь готовить, не знаешь, с какого конца взяться за метлу. Да еще ты швыряешься тортами.
Он не стал оправдываться. Уголки его жестких губ, припухших от поцелуев, дрогнули.