– Лена, – значительно произнесла Инна Семеновна. – Вы в лагере недавно. А я работаю здесь третий год. Поверьте мне, я знаю, что делаю. И вообще…

Она сказала Лене «вы», и разговаривать больше не стоило. Тогда Лена разозлилась. И поняла, что не боится старшей вожатой. Она дерзко хмыкнула, легла, взяла «Фараона» и сказала из-за книги:

– Очень хорошо. Но бегать за ним по лагерю я с больной ногой не смогу. Скажите ему, чтобы пришел сюда, когда все уедут.

Инна Семеновна тихо остолбенела, постояла и, придя в себя, нерешительно распорядилась:

– А вы… все-таки с ним побеседуйте о дисциплине… когда придет.

– Будьте спокойны…

Лена не жалела, что Лерка остался. Только думала, что он не придет. Но, когда затихли голоса и стрекот моторов, Лерка постучал в фанерную дверь, услышал Ленино «да» и возник на пороге.

Был он в голубой рубашке с подвернутыми рукавами и черных отутюженных брюках. Наверно, первый раз достал их из чемодана, собираясь на остров.

«Сразу и не узнаешь, – подумала Лена. – Какой кавалер!»

Лерка молчал и темными глазами спрашивал: «Ну вот, пришел. Что надо?»

– Иди, садись.

Лерка сел на табуретку и стал смотреть, как на окне качается марлевая занавеска.

Нужно было говорить о дисциплине. О том, что драться нельзя. О том, что правильно его не взяли на остров.

Лена вздохнула и закрыла книгу.

– Зря дуешься, – сказала она. – Думаешь, это я наябедничала про драку? Ничего подобного…

Кажется, Лерка растерялся. Немножко. Он заморгал, удивленно взглянул на вожатую, но тут же снова отвернулся к окну.

– Нет… Ничего я не думаю. Это, наверно, Рыбина всем раззвонила…

– Ну вот. А я ни при чем. А в общем-то сам ты виноват…

Лерка смотрел спокойно и серьезно.

– Я и не хотел ехать. Я уже два раза там был.

«А оделся», – подумала Лена.

Лерка сказал без улыбки:

– Они думают, что они там робинзоны… Это мы здесь робинзоны. Одни остались.

Смотри-ка ты! Лене понравилась такая ловкая мысль. Она отложила книгу и села.

– А ты читал книгу про Робинзона?

– Три раза, – сказал он, снова глядя на занавеску. Лена здоровой ногой зацепила табуретку и подтянула ее вместе с Леркой к раскладушке.

Лерка не пошевелился.

– Ну, Робинзон… А не скучно будет одному?

Лена думала, что услышит равнодушное «нет», но Лерка завозился на табуретке и сказал:

– Один-то день проживу как-нибудь.

– Говорят, на острове ягод много, – осторожно заметила Лена. Не хотелось ей дразнить Лерку, но и разговор кончать не хотелось.

– Много, – ответил Лерка без всякого огорчения. Потом помолчал, словно думал, стоит ли разговаривать. И все-таки добавил:

– Там такие поляны есть, просто не зеленые, а красные от земляники.

– Ну уж, красные… – сказала Лена.

– Нет, правда, красные, – настойчиво повторил он. – Я там в прошлом году ползал, ползал по одной полянке, а потом как поднимусь, а все как перепугаются. Думали, что я локти и колени ободрал до крови. А это ягоды были раздавленные.

Лена засмеялась. Она думала, что и Лерка засмеется тоже. Но он, наверно, не считал, что эта история такая уж веселая. Он вывернул острый свой локоть и разглядывал, будто хотел узнать, не остались ли на нем земляничные следы. Следов не было, темнела только старая коричневая ссадина, и краснели две новые. Но они не стоили внимания. Лерка повернулся к Лене и объяснил:

– Там и черника есть. Тоже много. Только земляники больше… Ты какие ягоды сильнее любишь? – вдруг спросил он, и Лена даже растерялась. Впервые Лерка проявил какой-то интерес к ее особе.

– Не… знаю… Какие сильнее? Наверно, одинаково. Нет, наверно, землянику… А ты?

– Я одинаково, – сказал Лерка. – А еще рябину люблю, только осенью, когда она уже не горькая. У нас во дворе растет рябина.

Он сдвинул брови и замолчал. Наверно, вспомнил рябину во дворе, и дом, и еще что-то. Заскучал, наверно.

– А я думала, ты вообще ягоды не ешь, – торопливо сказала Лена.

– Почему не ем?

– Конечно. Все поехали на остров, а ты даже ни чуточки не горюешь…

У Лерки оттопырилась губа.

– Горевать еще… Привезут же. Сколько хочешь привезут этих ягод.

– Ты так думаешь? – неуверенно сказала Лена. – Привезут… тебе?

Лерка не так ее понял. Кажется, ему стало немного неловко.

– Ну… может быть, тебе тоже привезут, – ответил он. Однако в его голосе не было уверенности.