– Ну давай…

– Что «давай»?

– Делать великана! Это будет озерный царь, да? На море – морской, а здесь – озерный?

Он не суетился, не прыгал, но Лена увидела, что он весь просветлел, и каждая жилка в нем словно звенела. И глаза Леркины, темные глазищи, сделались горячими, янтарными.

– Ну да-вай… – медленно и с нажимом повторил он.

– Давай!

Они навалились на корягу, и та ухнула, покатилась, ломая кусты. И плюхнулась на глубокое место. Следом, как снаряд, ринулся Лерка. Уже снизу он крикнул:

– Только не надо фонаря! Я сделаю голову с глазами, чтоб светились!

Они привязали корягу к корме Лениной косынкой.

– Я буду грести, – поспешно сказал Лерка.

Грести он не умел. Весла были увесистые, и Лерка вразнобой плюхал ими по воде. Упрямо сопел и не смотрел на Лену. Лена украдкой вскидывала на него глаза. Еле сдерживала тревогу: очень уж тонкорукий и маленький был гребец, а весла такие толстенные.

Правой лопастью Лерка неловко чиркнул по воде, и на Лену посыпался целый дождь брызг, желтых от вечернего солнца.

– Дай-ка мне одно весло, – сказала она. – Дело быстрее пойдет.

– Бери, – согласился Лерка и подвинулся к борту. – А ты умеешь грести?

– Немножко умею. Сюда-то я добралась.

С одним веслом Лерка управлялся лучше. Лена старалась не перегребать его. Лодка пошла заметнее. Безголовое чудище нехотя тащилось на буксире, поворачивая к небу то одну, то другую лапу.

Все-таки они едва двигались. Почти час ползли эти двести метров. Лерка совсем измотался, но Лена не решалась отобрать у него второе весло. Наконец подошли к месту, и лодка заскребла по дну.

Лерка прямо в сандалиях спрыгнул в воду и ухватился за корягу. Но та, как якорь, цеплялась лапами за дно.

– Не вытянем ведь вдвоем-то, – сказала Лена. Лерка обнял себя за плечи, постоял над корягой. Толкнул ее коленом. Она даже не шевельнулась.

– А попросим первый отряд, – предложил Лерка.

– Будут они возиться…

– Будут, – пообещал он. – Я им скажу, что это надо.

Он ушел и скоро привел четверых мальчишек, самый маленький из которых был ростом с Лену.

Они со сдержанным интересом взглянули на корягу.

Могучий Олег Пинаев, по прозвищу Пендаль, спросил:

– Зачем вам эта древесина?

Лена подняла палец:

– Тихо… Потом узнаете. Ну-ка, помогите поставить.

Пендаль и трое его приятелей засучили штаны и единым махом вынесли на берег безголового Озерного Царя.

– На лапы ставьте, – распорядился Лерка. – Да подройте лопаткой, чтоб не упал.

– Опять эта козявка чудит на весь лагерь, – суровым басом сказал Олег. Но корягу они подняли, и «Повелитель озера» прочно встал на три растопыренные ноги.

Он стоял, чуть согнувшись, подняв одну расщепленную «руку», а другой почти упираясь в песок. Непонятный, безголовый. Чего-то ждущий. Лерка похлопал деревянное чудовище. Быстро глянул на Олега и сказал непонятные слова:

– Вот и все. Ну-ка, встань, потому что пора…

Пендаль хмыкнул, провел пятерней по Леркиному ежику, а Лене сказал:

– Вы к нам сегодня приходите ужинать. Компоту будет невпроворот. А потом песни петь будем. Костерчик запалим. Нынче мы без начальства, будем петь до ночи.

Первый отряд очень любил петь песни.

Был уже совсем вечер. Солнце сползло на краешек неба, и тонкие облака на западе набухли розовым светом. Зеленовато-синий мрак залег в лесу, обступившем лагерь. Только стволы у близких к опушке сосен горели спокойным золотом среди этой тьмы. Они словно изнутри светились.

Лерка, расшибая коленки о кромку ржавого ведра, притащил сырую глину.

Он дышал часто и весело, будто после отчаянной игры в «сыщики-разбойники».

– Ты же совсем измучился, – обеспокоенно сказала Лена.

– Я?! – он изумился так искренне, что Лена не сдержала смеха:

– Ох, Лерка, Лерка…

А он разгорался задором, как уголек на сухом ветру.

Вытряхнув глину, Лерка повернул ведро и кулаком продавил две дыры в проржавевшем боку. Деловито сообщил:

– Глаза будут.

– Как глаза? Где? Ведь голову ты из глины хотел делать?

– Ну, очень просто, – сказал он нетерпеливо. – Сверху глина, а внутри ведро. Чтобы свечкам хорошо горелось… Ну, пойдем за лестницей!

Лена вспомнила тяжеленную лестницу, брошенную у сарая. Тащить ее на берег, с больной ногой… Лерка тут не помощник. Да и велика она, эта лестница…