Шрифт:
– Лодька, здорово!
– Привет, Лодька!
– Лодька, ты надолго?
Он совсем не отвечал или кивал не глядя, потому что смотрел на Лерку.
А Лерка смотрел на него обиженно и строго.
– Да я не мог, – сказал негромко Лодька. – Нинка болела, в садик не ходила, я с ней дома сидел. Думаешь, интересно сидеть с ней…
– А знаешь что, Лодька-а, – раздался из-за мальчишечьих спин унылый Ларискин бас. – А Лерка тебя изменником дразнил и стрелял в тебя стрелами, и еще… Лена Максимовна-а, а Санька по шее стукается!
– Это не Санька, а я, – спокойно объяснил Николка Морозиков. – Еще не так заработаешь, зануда.
Лерка почесал о плечо подбородок и сказал, глядя в сторону:
– Я же не знал, почему ты не едешь…
– А ну, айда отсюда! – вдруг распорядился Санька. – Встали тут, не дают людям поговорить. Люди столько времени не виделись, а они…
Саньку послушались. Только худая девчонка поинтересовалась:
– А кошки еще будут?
– Потом кошки, – сердито ответил Санька. Лерка неожиданно сказал:
– Я тебе потом балерину сделаю.
– А я хочу кошку, – заявила девчонка.
– Нет, вы только подумайте! – возмутился Николка.
Ребята медленно разошлись. А Лена осталась. Она остановилась неподалеку, у сосны, и наклонилась, будто поправляла бинт на ноге. Подслушивать и подглядывать, конечно, нехорошо, но кто их знает, этих мальчишек. Еще выкинут какую-нибудь штуку! А бинт все равно надо поправить. А если говорить откровенно, просто было интересно, что за странный «враг» Лодька, что у них с Леркой?
Лерка сел на песок и стал примерять сандалии.
Лодька сказал:
– В самый раз.
– Да, – согласился Лерка. – Только палец маленько жмет.
– Где?
Лодька сел на корточки и стал ощупывать Леркину ногу.
– Я думал, ты вовсе уж не приедешь, – почти шепотом, так, что Лена едва расслышала, произнес Лерка.
– Вот еще, – тоже очень тихо отозвался Лодька. – А палец привыкнет.
– Привыкнет…
Теперь они сидели на траве, у края аллеи, рядышком. Головами склонились друг к другу, и Лена видела два затылка: Леркин – темный и колючий и Лодькин – белобрысый и гладкий.
Лодька спросил:
– Построил уже?
– Не…
– А чего?
Лерка приподнял остренькие плечи. И Лодька понял:
– Времени нет?
– Ну да… И мешают все. А помогать не хотят. Слона сделать и то не могли.
– Трудно это…
Лерка опять шевельнул плечами.
Они, видно, понимали друг друга с полуслова. А Лена не понимала. И ей было почему-то обидно.
– Не получится, – произнес задумчиво Лодька.
– Получится, – каким-то деревянным голосом сказал Лерка.
Лодька вздохнул:
– Не будут они жить.
– Получится, – сказал Лерка.
В голосе у Лодьки прозвучала снисходительная усмешка:
– Где ты их столько наберешь?
– Получится.
– Здесь тебе не Африка…
Лерка быстро глянул через плечо на Лену. И Лодька замолчал. Понял, наверно, что чуть не выдал секрет. А Лена растерялась. Этот быстрый и хмурый взгляд Лерки застал ее врасплох. Ведь она давно уже оставила в покое бинт и просто слушала непонятный разговор. И чтобы не подумали, будто она специально подслушивает, Лена подошла к Лерке и Лодьке.
– Ты что же, совсем один приехал?
– А что? – Лодька, вывернув шею, смотрел на Лену снизу вверх. Ей показалось, что смотрит он со скрытой насмешкой.
– А то, что далеко, – сухо сказала она. – Вот и удивляюсь, как тебя отпустили родители.
Лодька уселся поудобнее и объяснил:
– Отпустили. Сандалеты Лерке нужны? Нужны. Вот и отпустили. А дорогу я уже давно знаю.
Лена попросила повариху тетю Валю накормить Лодьку обедом, а Лерке сказала:
– В тихий час можешь не спать. Погуляйте где-нибудь вдвоем. Только недалеко. И без шума.
Лерка молча кивнул…
Горнисты сыграли отбой, и лагерь приутих. Наступили те полтора часа, когда вожатые могут слегка прийти в себя, искупаться, вздохнуть. Могут почувствовать, что в мире есть трава, сосны, солнце, а не только мальчишки и девчонки, готовые на опасные фокусы.
Лена купаться не пошла: болела нога. Кроме того, надо было исправлять заголовок отрядной стенгазеты. Все тот же негодный Щетинников аккуратно написал слово «Крокодил» через «Ы». Он заявил, что «крокодилы» всем надоели, а «Крыкодил» – это что-то новое. Это такой зверь, который рычит и «крычит».