Девушка перестала улыбаться, на её лице появилось озабоченное выраже ние.

— Понятно, почему ты в воду запёрся! о я никого, кроме тебя не видела. Кто такой Кеша? Откуда он взялся? Овечай быстро и коротко!

Оказывается, незнакомка довольно долго наблюдала за мной, прячясь в кустах на другом берегу, и конечно же видела меня без плавок. Я невольно покраснел.

— Я одевался после купания. Кеша прятался в кустах. Он принял меня за своего друга. Моего двойника в этом мире. Мы разговаривали. Потом его застрелили, а я нырнул в воду…

— Про другой мир и двойника сам допёр или Пересвет подсказал?

— Сам!

— Молоток! Подрастёшь, кувалдой станешь! Зачем Кеша приезжал? Он сказал?

— Хотел предупредить моего здешнего двойника, что КГБ охотится за его, вернее их общим, изобретением. Прибором, под названием "дырокол", госпожа Береслава!

Девушка вздрогнула, напустив на себя суровый вид, сузила глаза.

— Какой умный мальчик! — прошипела она, — Зелёный-зелёный, а быстро разоб рался, что к чему!

Она вдруг улыбнулась и ободряюще подмигнула.

— Быть тебе дыроколом-наблюдателем, Рома! Широко шагаешь — далеко пойдёшь, если Охотники не остановят!

— Тупун тебе! — сплюнул я и перекрестился, — Как ты узнала, что я согласился на предложение Пересвета стать одним из вас?

— Посмотри на себя Рома! Такие парни не упускают заманчивых предложений! И потом, если бы ты отказался, то Пересвет направил бы тебя в другое место…

— Какое?

— Тебе лучше не знать! — хохотнула девушка и поинтересовалась.

— Кеша не сказал, кто конкретно из комитетчиков руководит поиском "дыроко ла"?

— Без имён! Это некто высокий, спортивный, с золотыми коронками во весь рот.

— Хорошая примета, запоминающаяся! Пересвета ты где оставил?

Я в двух словах поведал девушке о наших с Пересветом мытарствах.

— Короче, он остался в моём мире на болоте прикрывать мой отход, а меня прогнал! Сказал, что догонит…

— Сколько было нежитей? — девушка вновь стала серьёзной.

— Кого? — не понял я.

— Ну, Охотников?

— По моим прикидкам: десять-двенадцать!

Береслава расслабилась и повеселела.

— Это не страшно! Он отобъётся!

— Я тоже так думаю. А ты как на реке оказалась, когда должна была дожидаться Пересвета и меня в деревне? Приказы начальства нарушаем?

— Ничего я не нарушаю! Просто у меня моторка у причала привязаная стояла, я в ней приехала, что бы вас отсюда увезти. А здешний Пробойников шёл по улице на реку и увидел лодку. У него, видимо, планы сразу же поменялись, он — ко мне: отвезите, просит, в Крапивино. А мне и лучше! Отвезла, что бы ты с ним невзна чай не встретился.

Потом вернулась, но в деревню заезжать не стала, решила перехватить вас с Пересветом на подходе. Дорога-то с реки хорошо просматривается. Спряталась я в осоке за косой в полукилометре ниже по теченнию и наблюдаю в бинокль. Вижу, ты один идёшь. Потом к воде свернул. Оставила я тогда лодку, разделась и приплыла сюда. Спряталась в кустах на берегу

— Понятно! А зачем профессору в Крапивино, он не сказал?

— Почему тебя это интересует, Рома?

— Видишь ли, похоже, что "дырокол" он с собой носит.

Девушка задумалась.

— По пути я "разговорила" его и он обмолвился, что собирается из Крапивино на автобусе отправится в райцентр Загибнов. Там у него в пригороде двухэтажная дача стоит. Ему её родная тётка после собственной кончины в наследство остави ла! Он в ней домашнюю лабораторию оборудовал. Я и адрес дачи узнала. Он мне его сам дал, когда я заикнулась, что в оплату за мою услугу хотела бы быть приг лашённой на чашку чая. Это возле вокзала, на одной из привокзальных улочек…

— Лихо ты! Слушай, в той лаборатории он собирается довести своё изобретение "до ума"! — догадался я.

— Правильно мыслишь, Шарапов! — похвалила Береслава, — А тебе в твоём мире никто дачь или коттеджей в наследство не оставлял?

— Ты знаешь, нет! У меня вообще все родственники поумирали, когда я совсем маленьким был. Один я на белом свете… аки перст.

— Не грусти, атаман — жизнь обман и смерть обман… — ободрила Береслава, — Открою тебе одну тайну: у нас, у дыроколов, родственники умирают один за другим и мы все с раннего возраста остаёмся одни-одинёшеньки. Это вроде компенсации Всевышнему за наш несравненный дар. Понимаешь? Так что, ничего не попишешь, принимай всё, как есть!