Фаворит беззвучно зашевелил губами, пытаясь найти решение. Через пару минут он попросил повторить условие задачи. Екатерина наблюдала за ним с довольным видом, с наслаждением смакуя кофе. Ребусами увлекалась вся Европа, но этот был в диковинку. Через четверть часа светлейший сдался, сокрушенно покрутив головой:

— Мистика какая-то. А Эйлер решил?

— И минуты не прошло, — смеющимся голосом ответила Екатерина. — На то он и математик… А ты, дружок, помучайся, не мне одной голову ломать.

Взяв в руки самописное перо, Потемкин принялся переносить задачу на бумагу. Неожиданно, словно о чем-то догадавшись, он поднял голову и требовательно вопросил:

— Ты, матушка, и ей какой-то ребус удумала в ответ? Государыня рассмеялась.

— Что касается интриг, ты соображаешь куда быстрей. — Пододвинув кресло к камину, она протянула руки к огню и, не оборачиваясь, произнесла: — Сдается мне, что и наш вождь — ларчик с двойным дном. Все, что касается Заморья, окутано тайнами, как золото Бирона. Вот и думаю отправить ее в наше посольство с инспекцией. Красотами парижскими полюбуется, с муженьком встретится… Очень мне любопытно знать, откуда у простой русской девки, за околицу деревенскую нос не совавшей, друг сердешный из-за океана вдруг объявился.

— Соглядатая приставишь? — догадался Потемкин, яростно чиркая по бумаге. — И кого думаешь отправить?

Екатерина с усмешкой взглянула на увлеченного ребусом фаворита и ехидно предложила еще одну загадку:

— А ты догадайся!

Бесконечная заснеженная равнина, череда застав, хуторов и почтовых станций; раболепные городничие уездных городков, угодливые вельможи губернских управ… все слилось в одну тусклую вереницу дней и ночей, когда теряешь ощущение времени и пространства. К концу второй недели мягкие подушки превратились в камень, сбился комками пух в одеялах, а запах мохнатых шкур сводил с ума, превращая карету в берлогу.

А когда-то давно путешествие в спальном вагоне из Петербурга в Москву казалось долгим.

Юлька вздохнула. Молоденький адъютант светлейшего вскинулся, ловя взгляд и пытаясь угадать очередной каприз. Хороший мальчик, в лепешку расшибется. И стихи замечательные пишет. Может, попросить почитать? Или взять лошадь у офицеров эскорта и промчаться версту-другую, чтоб морозный ветер в лицо и разбойничий посвист в ушах? И потом выслушивать княжеские нотации, покаянно пряча глаза. Зачем только ее государыня отправила в Париж? Когда-то это обещал Денис. Вот и сбылась мечта. Прозрачная слезинка скользнула по щеке.

Вздохнул и Потемкин. Его одолевали иные думы. Встреченный под Ревелем курьер торопливо доложил последние вести. Неспокойно в Европе, готовится что-то: то ли смута зреет, то ли заговор. Кто-то невидимый дергает за ниточки, путая хитросплетения политик Старого света. Права государыня, что отправила его во главе инспекции. Не близок путь от столиц европейских до Петербурга — пока доскачет гонец, не одна неделя пройдет. Лучше ему быть в гуще событий.

— Застава! — громкий возглас оживил сонное купе экипажа.

Радостно всхрапнули усталые кони, почуяв близость жилья, веселый свист нагаек прогнал остатки дремоты. Пригороды Парижа пролетели в мгновенье ока.

Костры на заметенных улицах, мрачные гвардейцы короля, толпы горожан с факелами в руках. Бравый караул, вытянувшийся при виде высоких гостей, обледенелые ступеньки посольского приказа, заспанный секретарь, испуганно протирающий красные глаза.

— Где Барятинский? — с порога рыкнул светлейший, не вслушиваясь в положенный по протоколу приветственный лепет.

— Они с визитом отбыли, — заблеял дежурный.

— На ночь глядя? К кому?

— К Денису Ивановичу.

— Это кто еще такой? Секретарь замялся на мгновенье и отчего-то шепотом пояснил:

— Который вождь… Сладкий Язык.

Потемкин покачнулся от внезапного бесцеремонного толчка, сделал шаг в сторону и в гневе оглянулся. Сказать он ничего не успел. Мелькнула светлая шубка, тонкие ручки вцепились в отвороты камзола, голова посольского дежурного затряслась из стороны в сторону.

— Повтори! Повтори, что ты сказал!

Секретарь, опешив от безумного натиска, бросил растерянный взгляд на светлейшего и хрипло выдавил:

— К вождю отбыли.

— Как его зовут?!

— Денис Иванович.

— Едемте, ваша светлость! — Бросив жертву, умоляющим голосом произнесла Юлька. — Едемте, скорее… Я чувствую, что это он!

Потемкин хмыкнул, снял шапку, промокая шелковым платочком вспотевший лоб, и добродушно сказал:

— Погоди, Юлия, не торопись. Мы даже не знаем, куда ехать.