— Реквием вдруг выяснил, что в меню есть мужчины. Правда, любимый?

Мурлычущая враждебность в его голосе граничила с ненавистью.

До меня дошел смысл его слов: когда Арлекин как следует перепутал им мозги, Байрон и Реквием стали любовниками. А Реквием с мужчинами не спит. Точка. Белль веками карала его за отказ ложиться с мужчинами. Отказать Белль Морт в чем бы то ни было — никогда не влечет за собой приятных последствий. Так что Реквием был на этот счет серьезен. Кто-то в команде Арлекина очень здорово умел манипулировать эмоциями. Так здорово, что даже страшно.

Я крепче прижала к себе руку Жан-Клода и потянулась к Натэниелу. Дотянулась до бедра, осторожно погладила его рукой. Оборотни вечно друг друга трогают, и я начала эту привычку невольно перенимать. Сегодня я не стала с ней бороться.

— Ты не должен был этого говорить, — сказал Реквием тихо и очень серьезно.

— А насколько тебя достает, что с Анитой у нас тоже был секс?

Реквием вскочил одним быстрым движением, взметнулся черный плащ, и стало видно, что под ним не так чтобы много надето.

— Стоп, — сказал Жан-Клод.

Реквием застыл. Глаза его горели синим огнем, поднимались и опускались плечи от бурного дыхания, как после бега.

— Я думаю, что вожделение — не единственная эмоция, которую умеет разжигать Арлекин, — объяснил Жан-Клод.

Реквием не сразу понял. Он нахмурился, потом обернулся к нам, все так же глядя горящими глазами:

— Гнев тоже.

Жан-Клод кивнул.

Свет начал гаснуть, будто уходя в глубокую воду.

— И что же мы должны делать, Жан-Клод? Если они не соблюдают собственные правила, то мы обречены.

— Я попрошу о встрече с ними, — сказал он.

— Ты — что сделаешь? — Голос Байрона даже сорвался на писк.

— Я попрошу о встрече между ними и нами.

— Арлекина не ищут, Жан-Клод, — сказал Реквием. — От Арлекина прячутся, пригибаясь в траве, пока он не пройдет мимо. Его не зовут к себе.

— Арлекины не лишены чести. То, что происходит сейчас — бесчестное поведение.

— Ты с ума сошел, — ахнул Байрон.

— Ты думаешь, что кто-то один из этого маскарада нарушает правила, — тихо сказала я.

— Надеюсь на это, — ответил Жан-Клод.

— Почему надеешься?

— Потому что если это происходит с полного ведома и одобрения Арлекина, то Реквием прав, и мы обречены. Они нас помучают и уничтожат.

— Я не признаю слова «обреченные», — сказала я.

Он поцеловал меня в макушку:

— Знаю, ma petite, но ты не понимаешь, какая против нас сила.

— Объясни мне.

— Я тебе уже сказал, они — это жупел рода вампирского. Они — это то, чего боимся мы в темноте.

— Не так, — возразила я.

— Они чертовски страшны, любовь моя, — сказал Байрон. — Мы их действительно боимся.

— Жупел всех вампиров — это Марми Нуар, Мамочка Дорогая, ваша королева. Вот кто вас пугает до потери пульса.

Они секунду помолчали.

— Да, и арлекины боятся Королевы Тьмы, создательницы нашей, — сказал Жан-Клод.

— Тьмы боятся все, — подхватил Реквием, — но если Мать Всей Тьмы — наш кошмар, то Арлекин — это быстрый меч тьмы.

— Не стану спорить, — кивнул Байрон. — Ее боятся все.

— Что же ты предлагаешь, ma petite?

— Я ничего не предлагаю. Я стояла во тьме и видела, как она поднимается надо мной черным океаном. Она вторгалась в мои сны. Я видела зал, где лежит ее тело, слышала ее шепот у себя в голове. Ощущала на языке удушающий вкус жасмина и дождя.

Я поежилась, снова почти ощутив ее непрестанное движение в темноте. Она лежала в зале с окнами, и под ними горел огонь — вечный огонь. Она впала в «сон» куда раньше, чем все они себя помнили. Когда-то я думала, что они ждут ее пробуждения как радостного праздника, но потом до меня дошло, что они боятся ее не меньше, чем я. Это значит — до судорог. По каким-то причинам Марми Нуар благоволила ко мне. Интересовалась мною. И с расстояния в тысячи миль на меня воздействовала. Она сделала так, что крест вплавился мне в ладонь. Этот шрам будет у меня теперь до самой смерти.

— Заговори о дьяволе — и призовешь его, — предупредил Реквием.

Я кивнула и попыталась подумать о чем-нибудь другом. Да, кстати, есть о чем подумать.

— Арлекины — просто вампиры, так? Следовательно, они должны подчиняться вашим законам?

— Oui.

— Тогда воспользуемся этим законом против них.

— Что ты предлагаешь, ma petite?

— Брошен прямой вызов нашей власти. Совет запретил мастерам городов любые стычки в Соединенных Штатах, пока закон не решит, имеете вы легальный статус или нет.