— Из моей стаи — обо всех. Но вне ее — иногда секс показывает, что ничего не получится.

— И ты рвешь с ними после секса?

— Иногда.

Я посмотрела на него неодобрительно.

— Ты же знаешь, с кем я их все время сравниваю, Анита.

Это не моя вина, что я не хочу выходить за Ричарда. Мне разрешалось хотеть тех, кого я хочу, и любить тех, кого хочу.

— Значит, это моя вина, что ты спишь со всеми подряд и превратился в одного из тех мужчин, что рвут отношения с женщиной после одной ночи?

Он посмотрел на меня долгим взглядом шоколадных глаз:

— Если тебе самой пришла такая мысль… — сказал он и неприятно улыбнулся. Кажется, все-таки ссора у нас будет.

— Ты не со мной всех сравниваешь, Ричард. А с Райной.

И он покраснел под своим вечным загаром. Может быть, второй раз в жизни я видела, как он краснеет.

— Анита, не надо.

Мика рядом со мной застыл неподвижно, будто решая, не протянуть ли ему руку между нами.

— Не трожь меня, Ричард, и я тебя не трону, — сказала я.

— Ричард! — позвал его Луи. — Помнишь, был у нас такой разговор?

Ричард встал, и его сила залила комнату как ветер из пасти ада. Просто больно было от жара этой силы.

— Помню я этот разговор. — Он смотрел на меня с невероятной ненавистью на лице. — Анита, я пытался этой ночью. Я честно пытался.

У меня горло перехватило, глаза жгло огнем. Я уже жалела о том, что сказала. Что угодно отдала бы, чтобы взять эти слова обратно.

— Я знаю, Ричард, — сказала я слабым голосом.

— Но ведь всегда недостаточно?

Я сделала глубокий вдох, встала — мы стояли лицом друг к другу. Мне хотелось убежать, но я стояла и смотрела на его лицо, полное ненависти и страдания, на его сжимающиеся в кулаки большие руки. Гнев его дышал в комнате невидимым обжигающим зверем.

— Я не знаю, что сказать, Ричард.

— А что будет достаточно?

— Как? — переспросила я.

— Что будет достаточно? Переехать к тебе с Микой и Натэниелом? Переехать к тебе и Жан-Клоду? Что мне сделать, чтобы не проиграть, когда я имею дело с тобой, Анита?

— Да нет здесь выигрыша и проигрыша, Ричард! Ну как ты не понимаешь?

— Нет, не понимаю. — Он показал на Жан-Клода. — Вот его я понимаю. Я ощущаю его тягу. Он и мой мастер. — Он показал на Мику. — А вот этого я не понимаю. Он занял мое место в твоей жизни, можешь ты это понять?

Я кивнула, попыталась вздохнуть, преодолевая спазм в горле. Нет, черт побери, не буду я плакать.

— Я понимаю.

Он показал на Натэниела, очень тихо сидящего рядом с диваном.

— И как ты можешь делить ее вот с этим вот?

Мика первым сообразил, что Ричард обращается к нему.

— Натэниел — не это вот, Ричард.

И в его голосе прозвучали первые нотки злости.

— Ты его трахаешь? Или ты сам ему даешь? Или вы оба одновременно трахаете Аниту?

Непролитые слезы смыло горячей волной ярости. Я стала раздувать эту ярость, ласкать ее, называть ласковыми именами, потому что лучше ругаться, чем плакать.

— Как вы с Жан-Кло… — начала я. И тут он прервал ссору. Прервал таким толчком силы, что мы оба покачнулись, я чуть не упала, а Ричард стал пепельно-серым. Мы оба посмотрели на вампира — глаза его мерцали синими озерами, будто загорелось ночное небо.

— Хватит.

Шепот отдался в комнате эхом летучих мышей.

Я знала, что он наш мастер, но никогда не испытывала раньше подобного — чтобы он вот так бросил в нас свою силу и заставил остановиться на полном ходу. Я просто не знала, что в нем это есть.

— Мы все в опасности, вы это понимаете или нет? Большинство наших стражей — крысолюды. Если Рафаэль их отзовет, у нас не хватит сил защититься.

Он развернулся, вставая с дивана, подошел к нам, и длинные черные локоны трепетали в ветре его силы.

Мы смотрели на него, как птички на змею, не в силах не то что улететь, а шевельнуть крылом.

— Мне очень жаль, mon lupe, что ты желаешь, чтобы она вышла за тебя и всех нас оставила. Мне очень жаль, ma petite, что ты все еще его любишь и что каким-то уголком сердца жалеешь, что не можешь сделать, как он хочет. Мне очень жаль, что я связал вас вместе на такое страдание. Но сейчас нет времени. Нам нужен Рафаэль и его крысолюды. Он это знает, иначе бы не пришел так, как сейчас.