— У него не было выбора, — сказал Олаф своим рокочущим низким голосом, идущим будто из середины груди.

— Слышала.

— Анита, что это за тип? — Клодия ткнула большим пальцем в сторону Олафа.

— Наш резерв.

Она посмотрела на меня многозначительно.

— Он дал слово, что будет себя вести прилично в нашем городе.

— Прилично — это как? — спросил Римус.

Я посмотрела на Эдуарда:

— Вот ты и объясни. А мне кое-какие бумаги нужны из кабинета Жан-Клода.

— Бумаги, — повторил он.

— Да, бумаги, — кивнула я. — Кажется, у нас есть ордера на ликвидацию тех вампиров, что нам устроили такую подлянку.

— Я думал, никто не знает, что они в городе, — сказал он.

— Они подставили двух вампиров из Церкви Вечной Жизни.

— Энергичные девушки, — сказал Эдуард.

— Эти вампиры — женщины? — спросил Олаф.

Надо отдать ему должное, спросил безразличным голосом.

Мне очень неприятно было отвечать, потому что фотографии на водительских правах были похожи на вампирш Мерсию и Нивию, насколько я их помнила. Теперь понятно было, отчего расшалились две из вампирш Малькольма. Арлекины — шпионы и имперсонаторы, небольшая ролевая игра — как раз в их стиле. Уверена я на сто процентов, что Мерсия и Нивия и есть Салли Хантер и Дженнифер Хаммель? Нет. А почти уверена? Да. Достаточно, чтобы воспользоваться этими ордерами на их ликвидацию? Уж что да, то да.

— Да, обе они женщины, — ответила я, не глядя на него.

— Мы будем их убивать?

— Вероятно.

— А как они выглядят? — спросил он, и голос его уже не был безразличным.

— А какая тебе разница? — спросила Клодия.

Я заставила себя обернуться и посмотреть ему в глаза. Мне пришлось заставлять себя смотреть ему в лицо, отвечая:

— Они соответствуют твоему профилю жертв, если ты это хочешь знать. Одна, может, чуть высоковата, зато другая — ну тютелька в тютельку.

Такая была у него на лице… радость, такое предвкушение, что мне захотелось заплакать, или заорать, или пристрелить его.

— Профиль жертв? — переспросила Клодия. — Это что значит?

— Олаф — спецсотрудник. Наемный убийца, солдат, призрак — и всю это работу он делает отлично.

— Не просто отлично. Лучше всех, — уточнил он.

— Когда-нибудь обсудишь эту тему с Эдуардом. Но свое дело он знает, Клодия. Он прикрывал мне тыл однажды, и оказался… полезен. — Я облизала губы. — Но ни одна женщина, никакой внешности не должна ни в какой момент времени быть с ним наедине.

— Почему? — спросила она.

— Я дал слово, — напомнил Олаф.

— Я с тобой буду обращаться, как с завязавшим алкоголиком, Олаф. Подальше держать от соблазна.

— Мы, насколько я понимаю, этих женщин будем убивать вместе?

Я облизала вдруг пересохшие губы.

— Думаю, да.

— Тогда у меня не будет в другом месте соблазна.

В обычной ситуации навертела бы я в этих вампирах дырок серебряной дробью, пока еще вижу дневной свет. Или старым добрым осиновым колом. Но эти-то из Арлекина, и относиться к ним надо как к мастерам, то есть очень живучим вампирам. Это значит: сперва серебряной дробью, потом обезглавить, удалить сердце и сжечь его вместе с головой. Тело сжечь на отдельном костре. Пепел потом развеять над текучей водой. И если ты уж совсем параноик — над разными текучими водами. Вот интересно, я параноик — или просто осторожна? Эти вампиры чуть не убили Жан-Клода, Ричарда и меня на расстоянии, причем используя силы, каких я раньше никогда не видела. Нет, я не параноик.

Отрезать голову и вынимать сердце — работа очень грязная. Случалось, что ликвидаторы вампиров уходили из профессии после нескольких таких случаев — духу не хватало. А у меня хватит? Да. А позволю ли Олафу помогать? А черт побери, другие добровольцы будут? Эдуард сделает, если я попрошу, но, если честно говорить, разделка тел у Олафа получается лучше. Совершенство достигается практикой, а ее у Олафа много было.

— А что значит, что он как алкоголик? — спросила Клодия.

— Эдуард, расскажи ей. Я пойду документы посмотрю.

— Без охраны не пойдешь, — ответил он.

— Хорошо, посылай со мной охрану.

— Где эти документы?

— У меня в кейсе, дома у Жан-Клода.

— В «Цирк Проклятых» ты без меня не пойдешь, Анита.

— Или без меня, — добавил Олаф.

— Если я скажу «или без меня», ты рассердишься? — спросил Питер.

— Да, — нахмурилась я в его сторону.

Он просиял улыбкой — так ему было приятно тут быть, с пристегнутыми к телу стволами и клинками. Он даже надел черную футболку, но хотя бы джинсы на нем были синие. Но кожаная куртка — черной. Ботинки коричневые и такие же, как у Эдуарда — настоящие ковбойские, а не надеваемые на танцы, как у Олафа. Хотя тот факт, что мне его ботинки кажутся клубными, лучше держать про себя.

— Присоединяю к ним свой голос, — сказала Клодия.

— Твоего мнения не спрашивают, женщина, — обрезал ее Олаф.

— Так, хочу внести ясность, — сказала я. — Клодия — наш охранник. Тебе это не нравится, я знаю, но я ей доверяю свою жизнь.

— Под ее охраной ты чуть не погибла.

— А не попадала я пару раз в больницу в Нью-Мексико, где ты вроде бы прикрывал мне спину?

Его лицо исказилось яростью, губы вытянулись в ниточку, глаза будто запали еще глубже.

— Так не кати бочку на Клодию, если не можешь лучше.