— Я могу работать лучше женщины.

— Фигня, — ответила я.

— Анита? — спросила Клодия.

— Да?

— Давай я докажу.

Я вздохнула.

— Как бы ни нравилась мне мысль, что вы сцепитесь с Олафом, прошу этого не делать. Я знаю, где сейчас два плохих вампира, и у меня есть ордера на ликвидацию.

— Откуда ты знаешь, где они? — спросил Эдуард.

— В моем видении со стола в номере упал лист бумаги с эмблемой отеля. Если они не проснулись и не смылись, то они наши. — Я посмотрела на Олафа: — Если ты не будешь меня тормозить, заводя ссоры с моими охранниками, то сегодня мы убьем двух вампиров. Они настолько сильны, что надо будет вынуть сердца и отсечь головы.

— Как в Нью-Мексико, — сказал он, и нетерпеливое мурлыканье прозвучало в его голосе.

Я кивнула, заставив себя проглотить слюну вопреки чувству, которое можно было бы назвать тошнотой.

— Да.

— Чтобы снова охотиться с тобой, Анита, я позволю этой вот верить, во что ей хочется.

Я понимала, какая это для Олафа огромная уступка.

— Я не верю, верзила. Я знаю, — ответила ему Клодия.

— Клодия, — сказала я, — пожалуйста, черт тебя побери, будь от него подальше, ладно? Он не в силах изменить свое мнение о женщинах, так что не вертись около него, и мы тогда все сделаем. О’кей?

Ей это не понравилось, но она кивнула.

— Отлично. Эдуард, ты объяснишь охранникам, почему Олаф не должен оставаться наедине с женщинами. Я хочу увидеть Ричарда живьем, а не только в видении. Когда ты всем расскажешь, какой он большой и страшный, найди меня и отвезешь меня в «Цирк Проклятых» за ордерами.

— Я не хочу, чтобы ты была не у меня на глазах без охраны, Анита.

— Бог ты мой, Эдуард, сейчас же день!

— Да, и ты лучше меня знаешь, что у мастеров вампиров есть люди-слуги, есть защищающие их звери, да и просто жертвы их влияния, готовые сделать все, что им говорят.

Я закивала — чуть чаще, чуть быстрее чем надо.

— Ладно, ладно, ты прав. Я устала, и… да ладно, дай мне пару охранников, чтобы я пошла навестить Ричарда.

Надо было мне сообразить, кого включит Эдуард, если будет набирать охрану. Сопроводить меня в больничную палату Ричарда — это работа легкая и безопасная. То есть должна быть такой.

Я пошла к двери — один телохранитель шел впереди, другой сзади. В арьергарде был Питер.

Перед палатой Ричарда у меня с моими телохранителями вышел спор. Вторым из них был Циско, которому уже было целых восемнадцать. Ощущение у меня было — как у опекуна на выпускном балу. Но то, что оба они еще сопляки, не снизило их упрямства. Даже, наверное, повысило.

— Был приказ, — сказал Циско, — чтобы ты никуда не ходила без сопровождения хотя бы одного охранника. — Он провел рукой по тщательно обесцвеченным кончикам волос и нахмурился, чем-то недовольный.

— Мне не нужны зрители при встрече с моим бойфрендом.

— Приказ есть приказ, — возразил он.

Я посмотрела на Питера — все еще не привыкла, что мне для этого надо задирать голову. По телефону я его себе представляла с меня ростом, с той же стандартной короткой стрижкой каштановых волос. Но этот брюнет был пострижен коротко, сверху подлиннее, не совсем как скейтер, но близко к тому. Более это было современно, более подростково и менее по-детски. Мне это не нравилось.

— Питер, я хочу уединения, и ты это понимаешь.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Анита, мне уже не четырнадцать.

— К чему ты это?

— К тому, что я сочувственный, но не дурак. Эдуард дал приказ, Клодия и Римус его подтвердили.

Оба они настолько молоды, что я подумала: их можно смутить настолько, что они позволят мне говорить с Ричардом наедине.

— О’кей. Кто хочет смотреть на наше с Ричардом эмоциональное поведение?

Они переглянулись.

— А насколько эмоциональное? — спросил Циско.

— Откуда я знаю? Может, я буду плакать. Может, мы передеремся. Со мной и с Ричардом никогда наперед не знаешь.

Циско объяснил Питеру, будто меня здесь и не было:

— Они здорово странно себя друг с другом ведут.

— А в чем странность? — спросил Питер.

— Эй, я тут стою! — возмутилась я.

Циско обернулся ко мне темными глазами:

— Вы с Ричардом как пара — это жуткая жуть. Уж извини, но это правда.

Я не смогла не улыбнуться:

— Жуткая жуть, значит?

Циско кивнул.

Я вздохнула:

— Ладно, допустим. Но я хотела бы уединения, хоть малость. Ричард чуть не умер, и я тоже.