–  А это мысль, а?
– поинтересовался он у всё ещё вжимающегося в дерево наводчика.
– Как Робин Гуд - отбирать у одних и отдавать другим!

–  Вот, возьмите всё, - по-своему понял собеседник, протягивая бумажник.

–  Раздевайся!
– приказал ему Максим.

–  Нет! Не надо! Ради Бога!
– упал на колени бандит. Трудно сказать, какую расправу он себе представил, но, став серым от ужаса, он, поскуливая, пополз к Максиму.

–  Встань, брюки измажешь. Я же сказал - мне в гости. Вот так идти, что - ли?

–  Вы… только… для этого?

–  А ты что, за голубого меня принял? Э! Да трусы-то зачем?
– уже улыбнулся Максим излишнему рвению.

–  Это можешь носить на память обо мне - подтолкнул он продырявленную в решето рубаху и джинсовую пару, достав предварительно деньги и паспорт. Паспорт лежал в правом заднем кармане и не пострадал. А с деньгами было хуже - растрющили их киллеры здорово.

–  Да и это - сбросил он с головы бейсболку с двумя солидными выходными отверстиями.
– На чём приехали?

–  Здесь, рядом. «Авдюшка».

–  Документы, ключи?

–  Там, у меня… точнее, уже у вас в куртке.

–  Всё тогда. И выбирайся из этого болота. Обо мне больше ни слова. Иначе, - Максим кивнул в сторону душераздирающих завываний недавних киллеров.

–  Да-да, конечно! Если вам нужны деньги… Ваши же попортили… Там, в тачке, за бардачком, маленькая схованка. На всякий пожарный держим… держали.

–  Спасибо. Бывай.

Автомобиль Максим оставил в пригороде мегаполиса, предварительно опустошив бандитскую заначку. Дальше поехал на такси. Поэтому у двери журналистки он оказался, когда Холера уже исчез по своим новым делам, Татьяна ушла в школу, а Алексей ждал в скверике свою прихорашивающуюся маму.

Синичка отошла от двери, пропуская нежданного гостя.

–  Где можно поговорить?

–  Пойдёмте - кивнула женщина в сторону кухни.

–  А Лёша где?

–  Гуляет…

–  Думаю, на ноги больше не жалуется?

–  Вы действительно много знаете. Жаль, что милиция там… мягкотелая.

–  Ну, не скажите, - устраиваясь на пуфике у столика, возразил Максим.
– А здесь ничего не изменилось. Наверное, и кофе тот же, "Селект", да?

–  Да, как привыкла к этой… да, ещё раз повторю, вы много знаете.

–  Ну как вас убедить, что я - это я? Ну хорошо. Я видел ваше фото, где вы на югах с Холерой. Он же и прислал. Вы там уже в купальнике. Открытом. А могли бы теперь и топлесс, да? Шрама то уже нет! А там, где он заканчивался, очень симпатичная родинка. Вот её и видно было бы.

–  Что же он… - резко вскочила Синичка.
– И про это? Порядочный же парень. Не верю. Или под пытками, или под наркотиком. Ах, хорошо бы вас…

–  Но, в конце концов, почему вы не верите?
– тоже вскочил Максим. В то, что я могу исцелять, поверили, когда вылечил вашего сына. Что выживать, пулями нашпигованный - когда пришёл к вам после вашей же подставы. И это - нормально! А что меня могло вот так искорёжить - не верите? Я знаю, почему. Просто вам теперь от меня ничего не надо. Когда у вас беда - хоть в Бога, хоть в чёрта. А когда у меня… Правильно!
– уже со слезами на глазах заканчивал свою обличительную речь Максим - всем по душе только супермены. Прощайте! Я лучше думал о вас!
– он выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

–  Но это не так… - попыталась возразить журналистка вслед. Бросившись к окну, она увидела, как высокая фигура понуро шла по скверику. И вдруг к ней со всех ног бросился Алёшка. Подбежав, он обхватил ноги лже-Макса. Незнакомец присел и тогда её сын, обняв того за шею, что - то говоря, прижался щёчкой к обгоревшему лицу.

–  Господи!
– прошептала Синичка, задыхаясь.
– Господи! Господи!! Господи!!!

Она рванула раму окна, затем метнулась к балкону, ещё раз взглянула в окно - сын уже побежал к друзьям, а фигура незнакомца удалялась в сторону выхода из сквера. Женщина кинулась к выходу.

Лёша!
– бегом ко мне.

–  Что, ма?
– моментально оказался возле нее сын.

–  Этот… дядя… с которым… ты… сейчас… кто???

–  Как кто?

–  Кто? Кто-кто-кто, ну?

–  Да ты что, ма? Это же дядя Макс! Который меня вылечил!

–  Ты… а… он ведь… как ты…

–  Да, он вырос. Я тоже вырасту. И где-то сильно ожёгся. Но я его сразу узнал. Я ему сказал…

–  Максим! М-а-а-а-а-а-а-кс!!!
– пронзительно, словно сама ожёгшись, закричала журналистка, бросившись по скверику.

Она ещё несколько минут металась по тротуару, пугая прохожих своим криком. А вернувшись, села на скамейку и громко, навзрыд разрыдалась.

–  Ма, мамочка, ты чего? Ты не плачь. Я тоже хотел…, - начал успокаивать её Алексей, - но он сказал, что вылечится.

–  Он - конечно, сквозь слёзы улыбнулась Синичка.
– А вот твоя мама…

–  А что у тебя?
– насторожился сынишка.
– Мы попросим, и он вылечит.

–  Это вряд ли.

–  Ай. Он от всего вылечит!

–  Ладно, сынок, успокоил.