–  Но почему?

–  Потому что… потому что… А, ладно.

–  А если всё-таки?

–  Вы на что намекаете?

–  Татьяна… Если бы… если бы надо было ещё раз спаси деток, ты бы согласилась помочь.

–  Откуда вы знаете…? Конечно!

–  И ты бы смогла держать всё в секрете?

–  Кто вы? Конечно…!

–  И даже на исповеди не проболталась?

–  Да кто вы? И прекратите разыгрывать! Было бы над чем…,- вскочила со скамейки девушка.

–  Как ты написала тогда? «Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных». От Матфея.

–  Вы… от него? Разве он не… ушёл?

–  От него самого. А…сестра ни о чём не говорила?

–  Она то и рассказала. А после… Мы редко встречаемся. Она же теперь… Так а где он?

–  Недалеко отсюда. Так ты согласна?

–  Я для него… я для него…

–  Для него - не надо. Для детей.

–  И что надо делать?

–  Во-первых, устроить меня где-нибудь здесь. В гамаке или там, в шалаше теперь будет холодновато.

–  У нас здесь есть времяночка… Вас? Вас устроить? А Максима?

–  Во- вторых, не задавать лишних вопросов.

–  Но… Согласна. А всё же, когда?

–  Сегодня ночью и увидишь. И в третьих, об этом надо молчать. Наверное, это - главное условие. Так как?

–  Конечно! Конечно-конечно-конечно! Если бы вы знали! Слава, тебе Господи! Вы не представляете, что это для меня значит. Я ведь тогда… Он не обиделся?

–  Вроде, только плечами пожал.

–  Я заметила эту его привычку. Ну, слава Богу! Но он вернулся? Он вернулся?!

–  Знаешь, он не вернулся. Он просто… заглянул ещё раз. А пока, пойдём на ваше служение. Интересно послушать.

Пастырь Максиму не понравился сразу. Толстоватый, кругленький, самоуверенный. А в правильные в целом слова о долге, вере, добре, словно пресловутый шестнадцатый кадр вкраплялась обязанность каждого истинно верующего посещать церковь. И не раз в неделю, а почаще. Ещё бы, соблазнов вокруг много, и не послушаешь разок - другой, его, пастыря, мудрость - вот и одолеют соблазны. И вот общение с неверующими, или там другой веры, надо бы ограничивать. А тем более - личные отношения. А желающим исцеления - это он уже в сторону приезжих - прежде всего, следует уверовать и укрепиться в вере.

–  Именно в вашей вере?
– не выдержал Максим.

–  Именно так.

–  Но почему? Христианской церкви две тысячи лет, почему я должен перекрещиваться?

–  Никто вас не неволит.

–  Но тогда я не дождусь здесь чуда? И «там» - вечного спасения?

–  Именно так. Ибо сказано в Библии…

–  Что в Библии сказано, я знаю. Меня интересует другое. Вот детки, которые в интернате. Инвалиды. Они, что уверовали в вашу веру и поэтому излечились?

Пастор вдруг улыбнулся. Это была его козырная карта.

–  Нет, конечно, нет. Но наши прихожане, наши единоверцы, кстати они здесь, первыми обратили внимание на этих ребят. Они добровольно помогали здесь присматривать за ними, и молились за их исцеление. Они же и встретили чудотворца, и привели его сюда явить Божье чудо!

–  Это значит, что чудотворец был вашей веры?

–  Истинно так! И теперь мы молимся за ещё неисцелённых деток! И тоже ухаживаем за ними. Мы строим вот здесь, рядом нашу школу для них, мы поможем им найти себя в Боге, поможем нести их крест. Но мы одни не в силах, и конечно, добровольная помощь…

–  Но тогда зачем другим уверовать? Вы тогда сами вымолили чудо, что мешает теперь?

Пастор начинал злиться. Он уже отвык от свободных дискуссий. Чаще всего паства смотрит ему в рот и заглатывает не пережёвывая все его наставления.

–  Чудо было явлено именно для того, чтобы укрепить нас в вере и проявить её истинность для ещё не осознавших её.

–  Кто-то говорил, что плоха вера, которую надо чудесами укреплять. А вот о помощи… Знаете, вот вы приехали сюда на этаком джипчике, тысяч в семьдесят. От десятины перепало?

–  Бог послал и церковь помогла!
– густо покраснел пастор.

–  Не возражаю. Почему бы не прикупить что поскромнее, а разницу - туда же, на помощь?

–  Мы не будем здесь обсуждать…

–  Но почему же? Если вы предлагаете принять вашу веру, я должен выяснить всё. Буду платить десятину, а на неё пастор будет себе…

–  Прекратите! Здесь дом Божий, а вы…

–  Здесь??? Дом??? Божий??? Да здесь самая гнусное надувательство! Вы спекулируете на человеческой боли! На отчаянии! На детях! На вот этих чистых ребятах! Слушайте все! Недели не пройдёт, как весь этот вертеп рухнет!