–  Так ведь они же все выздоровеют! Все! Вот, глядя на них, пусть и переживают наплывы. А просто зеваки мне ни к чему.

–  Вам неприятен этот разговор?

–  Да нет, просто вы… идеалистка. У вас там умирали в основном брошенные люди. Брошенные, правда? Никому до них не было дела. А теперь, когда они вдруг исцеляться, все, кому они были до… этого самого, будут умилённо плакать?

–  Просто… просто хороших людей уже не хватает на все беды и всё зло. А ваши…чудеса могли бы показать… укрепить или пробудить спящее, погребённое…

–  Вы в церковь ходите?

–  В костёл. Так получилось. Муж - католик. А что?

–  Так, напомнили ваши слова проповедь.

Уже медленно поднимаясь по лестничному маршу четырёхэтажки, женщина нерешительно добавила.

–  Кстати, отец пациентки играет на органе в нашем костёле. Может, сходим? Когда время будет.

Максим неопределённо пожал плечами.«Когда время будет». Когда? Наскоро поев, он уснул в раздвинутом ему кресле.

Вечером его разбудили голоса из кухни.

–  Нельзя же быть такой легковерной, Марина!
– упрекал хозяйку мужской бас.
– Ещё не хватало пройдохи в нашей квартире.

–  Но ты же сам, сам обследовал потом того мальчика.

–  Эта болезнь порой выкидывает фокусы, сама знаешь. Похожие на чудо. А потом на такое чудо, как мухи на мёд, слетаются чудотворцы.

–  Но это не тот случай, Лёнь. Я сама видела.

–  Сама? А другие?

–  Других он типа загипнотизировал, чтобы не видели и не слышали.

–  Других? А, может, не других, а тебя?

«Лучше было оставаться в хосписе» - подумал Максим, быстро одеваясь. Хотя…

Выйдя на кухню, Максим, улыбаясь, поприветствовал хозяев. Муж пробурчав «Добрый вечер» отвёл глаза, но вздохнул несколько облегчённо. Оно и понятно. Во-первых, к такой образине надо привыкнуть. А во-вторых… Во-вторых, где-то там глубоко-глубоко тлеющее ревностное подозрение окончательно угасло. Ну что же, надо брать быка за рога. Можно бы и ему в глаза заглянуть, но… Симпатичный мужик. Не всё же с женским полом общаться, а?

–  Леонид…

–  Сигизмундович.

–  Леонид Сигизмундович, я случайно услышал, не верите вы ни мне, ни вашей жене. А давайте на вас, а?

–  Я не кролик подопытный для шарлатанов!

–  Ну зачем же вы так. По - моему, брать кроликов для опытов - жестоко… Кролики - это не только…

Так болтая, Макс высматривал проблемы хозяина. Поразился - ему не надо было помогать. Ну, просто хороший здоровый организм. Только что в юности как-то похабно аппендикс удалили. Шрам какой-то длинный и кривой. Но это же мужик!

–  Аппендицит где-нибудь в Фапе удаляли? Или врачи поупивались?
– резко прервал он свою полушутливую болтовню.

–  Откуда вы… Лихо! Но меня такие фокусы не проймут! Я не верю во всех нынешних пророков-чудотворцев.

–  А в прошлых? Это так, риторический вопрос. Знаете, Леонид Сигизмундович, мне в принципе ваше «верю-не верю» как-то до лампочки. Я вот сейчас в больницу…

–  Не пущу!

–  Это как?

–  Леонид - главврач, - подсказала хозяйка.

–  Что же вы раньше… Хорошо… Отдыхайте тогда, - решил Максим.

По дороге в больницу они долго молчали. Уже у входа жена главврача всё же спросила, зачем Максим вот так…

–  Мне некогда убеждать упрямых баранов.

–  А вы хотели, чтобы он… Да я бы сама, если бы не видела… Сколько проходимцев теперь! А вы хотели мелким фокусиком с аппендицитом…

Максим остановился, резко повернулся к женщине. Не ожидая этого, она машинально наткнулась на юношу, обдав его ароматом тонких духов.

–  Знаете, как я убеждал ментов? Я их скручивал в три погибели. Или сжимал сердца. А карманникам парализовал руки. Вот отнял бы вашему муженьку речь, или ноги, поверил бы, да? Но он у вас нормальный мужик.

–  Но тогда… Это как… обман. Я… я не знаю.

–  Ну хорошо-хорошо. Вот сегодня мы с вами… поможем, кому успеем, завтра ваш благоверный убедится, вот тогда мы вернёмся к нашему с ним разговору.

" Больница" оказалась краевым онкологическим центром. С тремя корпусами. Узнав, что здесь одновременно находится около трехсот человек, юноша уставился на Марину Александровну полным укора взглядом.

–  Но Максим… Ведь не всех! Я покажу!

–  Друзей-знакомых?

–  Да нет же! Достойных жить дальше!

–  Всё! Пойдёмте! От палаты к палате! Или всех или никого.

–  Максим - максималист?
– облегчённо улыбнулась женщина.

–  Ваше счастье, что… А, ладно. Пойдёмте.

Он постепенно нащупал даже и нужную "дозировку", чтобы не излишне не растрачивать силы. Помогала и заведующая хосписом. И огромная, словно по заказу, луна. В общем, один корпус они за ночь прошли.

–  Теперь можете рассказать всё вашему мужу, пусть берёт анализы. А я пока где-нибудь здесь…

Не договорив, он завалился на пустующую койку и погрузился в блаженный радостный сон. Ещё почувствовал, что кто-то погладил его по обожжённому лицу. Улыбнулся.