–  Ясно. Спасибо. Извините.

Максим вышел и вновь устроился в том же скверике. Вот так. Значит, действительно, просился только ради этого? И вот так доказал? Сильный мужик. Или освободил меня от забот о нём? Всё равно сильный мужик. Был. Ехать, пытаться воскресить? Нет. Он решил сам. Пусть так и будет. Ехать к ребятам? Зачем? Максим поднял взгляд на шум какой- то возни. Вокруг ствола дерева резвились две юные рыжие белочки.

–  Ну, идите сюда!
– улыбаясь, позвал их юноша. Те прекратили свои забавы, настороженно вытянув в его сторону свои мордочки.

–  Сюда - сюда, - постучал по скамейке юноша, подкрепив приглашение мысленным повелением. Рыжая парочка словно с горки съехала с дерева и вприпрыжку, потешно вихляя пушистыми хвостиками, примчались к лавке. Остановились они неподалёку от Максима, готовые в любую секунду брызнуть в разные стороны.

–  Ну, ну, ну, расслабьтесь. Ничего плохого. Вот только поглажу, - протянул руку Макс. Бельчата напряглись, словно две маленькие пружинки. Вспоминая первые опыты со своим хомяком, Максим вначале прикоснулся к ним мысленно - теплом и любовью. Как ещё недавно согревала их бельчиха- мама. Помогло. Два рыжих чертёнка запрыгнули к нему на колени и затихли, давая теперь гладить себя и наяву.

" Я бы мог так сейчас и… с другими. Мог бы внушить… Уже не посмеялась бы. Но это всё равно… всё равно обман. Нет, надо ехать. Может, для того и морда теперь вот такая, чтобы от дел не отвлекался?"

–  Ну ладно, Рыжики, спасибо, дуйте по своим делам, - отпустил он своих новых знакомых, и пошёл ловить такси.

Уже по пути к вокзалу он спохватился, что не совсем хорошо получается с одеждой. Но, может он её отработал? Судя по благодарности Светланиной мамы, отработал. Вскоре Максим был уже на знакомом ему вокзале. Старую гориллу заменила новая, но эта к юноше не прицепилась. Другой прикид - другой и расклад.

И опять что-то было не так. В купе начали пьянствовать, и Максим вышел в коридор. Он мог бы сейчас, как минимум, усыпить эту компанию. Мог бы. Он мог бы… Вот, что скребёт по душе. Срочные дела. Да, конечно. Но вот попросила девчонка, и ты вернулся, попросился мужик - и ты… опять же. А те, кто не просил? Кто уже не может или не знает? Вот и получается, что… Что? Вернуться надо, вот что.

Максим поселился в местной гостинице. К молодёжи возвращаться не хотелось - у них своя жизнь, свои заботы. И с утра он вновь был в хосписе. А здесь за это время умер ещё один пациент. И сейчас лежал в коридоре, с умиротворённой улыбкой на лице, ожидая путешествия в морг и затем, через трубу крематория - в вечность. Такие "ничейные дедушки" уходили в небытие именно так. Максим остановился у каталки. А ведь он мог. Мог! Проспал. На что, на чистую простынь купился? Ведь если бы он был здесь, он почувствовал бы… Почувствовал… Он сосредоточился и послал свой зов уходящему. И тот отозвался. Тихим добрым эхом. Так надо. Просто пора. Всё правильно. Прощай, добрый внучек.

Санитарки уже повезли, было, тело на выход, когда Максим рванулся в кабинет заведующей этим скорбным учреждением.

–  Не смейте его сжигать!

–  Здравствуйте, молодой человек. Присаживайтесь. И более спокойно - о ваших проблемах.

Наш герой согласился, присел на стул возле стола заведующей, мельком осмотрелся. Кабинетик, как кабинетик. И заведующая, как заведующая. Молодящаяся тётка руководящего состава. Лет сорок, да? Ай, поймёшь этих женщин!

–  Здравствуйте. Здесь у вас умер ваш… пациент.

–  Да, Никонорович. Славный был старик. Ветеран.

–  Скажите, а… тем более ветеран… может, его по-людски похоронить?

–  Я тоже не сторонница огненного погребения…, - заведующая, взглянув на ожоги посетителя, поперхнулась, отвела глаза.
– Но вы знаете, сколько стоит сейчас просто похоронить человека? И за счёт бюджета это уже не проходит. А вы родственник?

–  Нет, но я готов заплатить! Сколько? А кому? А нельзя так - я оставлю, а вы уже эту проплату утрясёте? Тогда я сейчас же за деньгами! Вы пока тормозните всё это, пожалуйста!

Максим выскочил из кабинета и кинулся к троллейбусной остановке. Деньги оставались в гостинице. Паспорт тоже. Выписаться и теперь не выходить из хосписа, пока всех не поставит на ноги! Никаких гостей! Никаких ванн! Всё - потом. Такой славный дед! Расстроенный, погружённый в свои мысли юноша долго не обращал внимания на трясущего его за рукав контролёра. Наконец, Максим оторвался от самобичевания и вернулся к реальности. Он вопросительно взглянул на пристающего к нему человека. Честное слово, юноша не хотел ничего такого, просто был недоволен тем, что его отвлекают. Но с лица мытаря мгновенно сполз охотничий азарт. Словно увидев некое откровение, он перекрестился, бросил на пол сумку, отцепил свой беджик, пнул всё это ногой и шепча: "Верить надо людям, верить…" побрёл выходу. Уже в дверях пассажиры силком впихнули ему сумку с собранными штрафами.

Столь неожиданный съезд с катушек представителя нелюбимого народом ведомства породил весёлое оживление в троллейбусе.

–  Эй, мужик, как это ты его убедил, что людям верить надо?
– поинтересовался у Максима кто-то из них.

–  Он сам додумался, - ответил юноша. Спохватившись, он тоже начал пробираться к выходу.

Денег хватило в обрез. Но Макс, не задумываясь, выложил всё.

–  Но зачем это вам?
– поинтересовалась заведующая.
– И вы это к нему приходили? Я видела вас мельком. Нет… вроде к тому пареньку, который… к поэту, правильно?