–  Огоньков, отвечай! Да встань же!
– пресекла классная поползновения Сергея ответить сидя. А Сергей встать не может. Любил он вытянуть ноги на скамейку передней парты. Вот они с Пенчо и привязали ноги ремнём. И теперь Серый поднимался только на руках.

–  Огоньков, совсем обленился? Так трудно встать?
– искренне изумилась учительница, глядя на потуги Серого. А на передней парте давились от смеха. А впереди улыбается красавица-Светка. Но она улыбается грустной улыбкой. Той самой… И тут же улыбка превращается в оскал девушки с седой прядкой. И больно бьёт. Как больно!

Максим пришёл в себя, встал с холодной земли и опять сел на пенёк. Круто отвечает мразь. Не-е. Так свихнуться можно. Смотри, не просто ответила, а под дых. Ладно. Посмотрим, что и как. Но результат был неутешительный. Нет, всё же мёртвых неподвижных точек стало предостаточно. По ширине… сантиметров на десять. Даже пятнадцать!
– вон те тоже не шевелятся. Так, значит двухсотметровый рукавчик я…, если не сойду с ума… Да ну их!
– Максим протянул руки к самой земле, и стиснув зубы, пошёл вот так, согнувшись, выжигая гадость своим полем. Сил и терпения хватило на три шага. Закричав, он вытерпел еще два, затем ещё один. И ещё. Но это было около пяти метров! И никаких психических воздействий на мозг. Кроме болевых, конечно. «Придётся травить так» - решил Макс, отлежавшись. Он встал и побрёл ко второму щупальцу, тянущемуся к реке.

«Сейчас и ты получишь!» - пообещал он. Но в это время там, возле мостика засигналила машина и Макс, облегчённо вздохнув, направился туда. Вновь получать болевые удары не хотелось. Может, власти сами знают, как это… дегазировать это место. Не то слово, но что-то похожее. Дезактивировать?

Но оказалось, что власти пока не ответили.

–  Пообещали разобраться, - сообщил золотозубый. А вы здесь остаётесь? Или едем?

–  Остаюсь пока.

–  Тогда вот. Передали. Еда. Плащ. Зонт. Сапоги. Палатка. Дожди скоро. Кофе - протянул он термос. Роза сварила.

–  Стой - стой. Скоро - это когда?

–  А вот где-то послезавтра и пойдут.

–  Но это же… Это же… Да что там, в мери этой сказали?

–  Сказали - разберутся.

–  Не поняли. Езжайте и скажите - здесь страшная отрава. Если это попадёт в реку - ослепнет всё живое… Хорошо ещё, если только ослепнет. Они там хоть что понимают? Езжайте и скажите.

–  Хорошо. Уже поехал. А это так. Барон сказал: «На всякий случай. Мало ли что» - открыл он довольно солидный баульчик с пачками «евриков».

–  На кой они мне здесь?

–  Вопросы - к барону. До завтра!
– хлопнул дверью цыган. Он явно был напуган и рванул по всем газам.

–  Надо было по мобиле с бароном поговорить, бестолочь, - обругал себя Максим, глядя на удаляющиеся габаритные огни. Да, уже смеркалось. Макс взял передачу и поволок вещи к лесу. Но подумав, переходить второй рукав реки не стал, - обосновался у воды под высоким берегом. Установил миниатюрную палатку. Найти топливо для костра труда не составило. Вскоре он ел разогретую тушенку, запивая восхитительным кофе. Фляжку с очень дорогим, судя по запаху, коньяком, отложил - не до баловства сейчас. Долго смотрел на ущерблённую луну и звёзды. Как всё- таки красиво там! Какой-то метод кнута и пряника. Покажут, поманят - и сюда, назад, в грязь. Хотя, «стоп- стоп», как говаривал Патрик. Почему только грязь? Это сейчас такое уродство. Да и то… А раньше? Ты что, не был счастлив? Юноша заулыбался, вспоминая счастливые моменты. Может звёзды и луна, может воздух и тихое журчание реки, может уютное пламя костра, может - всё вместе вернули ему бодрость духа. И было и будет!
– уверился он насчёт счастья и в лунном свете двинулся к врагу.

Полковник сцецназа с удивлением рассматривал спящего у входа в палатку человека. На жутком обожженном лице застыла блаженная торжествующая улыбка, которую не смог стереть даже начавшийся дождь.

–  Ещё этого не хватало!
– прохрипел он через противогаз.
– Давайте его в эту вашу… камеру, и - вперёд.

Полупроснувшегося Максима закинули на носилки и бегом понесли в специализированный автомобиль. Приподнявшись, юноша с удивлением рассматривал эти резиновые фигуры в противогазах. «Прибыли - таки!» - понял он. Затем крикнул: «Передайте главному вашему, что там уже ничего нет. Слышите! Ничего опасного нет! Хотя… пусть проверят… вдруг… пропустил…где-нибудь…» - и вновь провалился в блаженный сон. Трёхсуточная битва с бактериями вымотала его на нет. Некоторое время он надеялся на помощь, - думал, что приедут, хотя бы обкопают каким рвом, чтобы при дожде в речку не начало смывать эту гадость. Не дождался. "Смены не будет. Но мы то здесь!" - криво усмехнувшись, вспомнил он. Ладно. Устроим разборку и за эту волынку. А пока… Максим смотрел на темнеющие облака и продолжал битву.

–  Да что же это такое?
– злился он, получая ответные удары.
– Мелочь пузатая, наступишь - не заметишь, а - на тебе! Ни о чём подобном не слышал. Хотя, надо признаться, о многом ещё не слышал. Ну да ладно. С двумя лучами более - менее разобрались. Может, завтра закончу.

Так он думал после ночной битвы, решив немного вздремнуть. Вечером он уже ни о чём не думал - был опустошён болью. Даже развести костёр желания и сил не было. Больше всего его состояние напоминало состояние тяжеловесов в последних раундах. В перерывах они тупо смотрят на тренеров, затем с гонгом встают и идут вперёд. Бьют, и уже, не особо уклоняясь, получают в ответ. И побеждает тот, кто вновь и вновь идёт на удар со своим гостинцем. Надо бы взять паузу, отдышаться, войти в клинч. Но время уходит, а надо победить. Надо сломать противника. Надо идти и бить.
– Иди! Иди и бей!
– подгонял юноша сам себя словами своего первого и единственного тренера. Он закончил с тремя щупальцами и остановился у четвёртого, того, что обрывался на пол- дороге к воде. Никаких здесь хитростей не было - здесь вода уходила в землю, в карстовый ручей. Зараза ждала дождя, чтобы слиться в реку и по этому пути. Пришлось повозиться, доставая лучами уже забравшиеся под землю бациллы. И уже на перегонки с тучами Максим разбирался с центральным очагом. Это не было единое целое, но скопление заразы в одном месте отзывалось большей болью. Чтобы выдержать, Максим и здесь, в центре, уничтожал черноту определёнными дозами. Только с первыми каплями дождя, решился и одним мощнейшим импульсом покончил с последними копошащимися тварями. Получив и последний ответный удар, упал. Посчитал до шести, начал подниматься. На «десять» встал, поднял торжествующе руку:- «Я сделал это!» Пошатываясь, он добрёл до палатки и здесь, не добравшись до входа, уснул прямо под дождём.

И сейчас он лежал в кунге какого-то армейского автомобиля, а напротив сидел полковник, пристально рассматривая странного цыгана.

–  А-а-а! старый знакомый, - произнёс, наконец, офицер.

–  Мы где-то встречались?
– насторожился Макс. Почему-то последнее время он не ожидал от властей ничего хорошего.

–  Ну да. У Дмитрия Васильевича на юбилее.

–  Это у Медведя, что ли?

–  Да, зовут его и так. Но ты изменился, молодой человек. Это… что же с тобой приключилось?