–  И с каким?
– тут же поинтересовался полковник.

–  С десантным.

–  А-а-а. Ну тогда придётся немного поупражняться. Жаль времени нет. Прыгнуть здесь не успеем.

–  Ай, да ничего…

–  Знаю-знаю. Ничего с тобой не случиться. Но занести может чёрт знает куда. Ищи потом… Давай сегодня вечерком, а? Здесь недалеко. А днём, если не против, к твоему старому знакомцу - пеленгатору, да?

–  Починили?

–  Да ты о чём? Об этом, что в машине? Да он такие расстояния не берёт! Это так, для близиру сейчас. Учения якобы. Мы на стационар поедем. На пункт ДКС.

–  Дальней космической связи? Так это же…

–  Что "это же"? Да, были времена. А с кем теперь вдали связываться? Это штаты где-то за пределами солнечной системы связь со своими Пионерами и Вояджерами поддерживают. А наши уже и не пыжатся. Не с чем. Вот и используем порой по мелочам. Едем?

–  А если я это… как тогда с вашим пеленгатором? Не влетит?

–  Гм… да… Ну, ты уж постарайся аккуратно.

Поездка заняла около трёх часов, но в пути молчали. С ними ехал тот самый мрачный майор и разговаривать ни с ним, ни при нём Максиму не хотелось. Максим пока переваривал новую порцию информации. Тогда он "грохнул" кукловода террористов. По растерянности Шакала видел - разваливалась операция. И если бы ещё немного, Макс успел бы нащупать и обезопасить взрыватели. Но пришёл второй сигнал. Отсюда. Дублёр? Почему бы этому дублёру, если он здесь, ближе, и не руководить? Ладно, действительно, надо будет переговорить с Шакалом.

–  Юрий Владимирович, а сейчас откуда сигнал?
– спросил он у полковника.

–  Сейчас - из… впрочем, когда как, - покосился командир на своего зама.

Антенна всё равно, даже сегодня, поражала своими размерами. А влюблённого в романтику первых шагов космонавтики юношу - и своим славным прошлым. Кто его знает, может она принимала сигналы станций - смертников из ада Венеры? Или давала команду на первый оборот колеса Лунохода? А, может, через неё услышали последние слова Комарова? Да и голос отца, наверное, будут слышать. Говорят, при старте и приземлении и эти махины задействованы. Ладно… Каждому - своё. Кому-то дерзать, кому-то летать, а кому-то, вот, убивать…

–  Тебе вообще- то что надо? В смысле… там… ты за какие провода хватался?
– перебил его тоскливые размышления полковник.

–  Если можно, я посижу, разберусь, прочувствую… Мне бы куда поближе к ним "проводам" этим.

–  Хорошо. Попросим спецов. Вы Евгений Борисович давайте на центральный пост.

–  Есть!

"Спецом" оказался весьма (конечно, по меркам Максима) пожилой мужичок в форме прапорщика. На просьбу полковника рассказать молодому человеку в общих чертах схему функционирования комплекса охотно согласился. Оказалось, что здесь, наверху, Максу в принципе нечего делать. Всё силовые кабели "там" - показал вниз специалист. А всё "это" можно назвать одним здоровенным допотопным дисплеем. Но туда посторонним, конечно, вход заказан. Оно и "не посторонним" - не каждому. Хотя, неспециалистам там и неинтересно будет. Вот так то.

Честно говоря, сейчас не было ничего интересного и на центрально посту. Много выключенных экранов. На светящихся, отнюдь не "допотопных" дисплеях - какие-то синусоиды. Несколько замерших в ожидании офицеров - операторов. Зная, что от него ждут, Максим по жесту полковника, присел на пост у неработающего сейчас пульта и начал прощупывать биения электрической крови этого гиганта. Прапорщик - "спец" не соврал. Здесь был главный нервный узел организма. Но все вены и артерии были внизу. Вскоре Максим уже видел пульсирующую систему приёма сигналов и их усиления. В принципе… в принципе, можно было бы и её перевести на передачу. Но здесь дремлет и вторая сила, посылавшая сигналы аж до Марса. Аж… Правильно сказал Юрий Владимирович, сейчас этим не удивишь. Да и в прошлом всё это… Но всё равно подключить, и уже по этому каналу - послать приветик. А если не подключается? Чтобы приём настроить на передачу, надо будет…

–  Где-то минут через пятнадцать наступит их время. Ну, ты как?

–  Пусть включат передающую.

–  Передам.

–  И, потом, где здесь туалет?

–  Ах, не вовремя.

–  Успеем!
– улыбнулся Максим.
– Мы по - маленькому.

В туалете Максим начал раздеваться, передавая из-за дверки кабины одежду изумлённому полковнику.

–  После сигнала принесёте назад!
– попросил Макс спецназовца. Тот что - то промычал, затем поинтересовался, что это значит. Не получив ответа, постучал в дверку. Тихо. Вскарабкавшись по деревянному стояку, заглянул в кабинку. Никого.

–  Не просочиться бы в канализацию, - вспомнил он Стругацких и, качая головой, направился на пост.

Майор, поглядев на ворох одежды, недоумённо поднял брови, но расспрашивать ни о чём не стал. Не по чину.

Сигнал появился через десяток минут. К его приёму были готовы все. Максим тоже. Он уже прошёл все эти бетонные перекрытия (на случай атомного удара, что ли?), тёмные лестницы, стальные двери. И теперь, в подземном сердце титана нашёл главный поток его энергии. Он уже соединил в обе половины приёмника- передатчика в единое целое. Увидеть и ударить. Глаза и кулак. Нет, глаза и молния!

–  Есть сигнал!
– сообщил один из операторов. Тут же заученными движениями заработали и другие. И опять разговор длился недолго. Ни засечь, ни…

–  Передатчик сработал?
– поинтересовался полковник.

–  Никак нет.

Операторы уже выключали аппаратуру, майор переписывал запись разговора, а полковник направился в туалет. Из кабинки протянулась рука.

–  Ну что? Какие успехи? Что случилось?
– пытался растормошить спецназовец мрачного юношу.
– Да нам не туда! Нам в машину. Там сегодня делать нечего! И где ты был… вообще? Это круто, конечно, но…