–  Ага, а потом в Комсомолке папарацци фото поместят: "Новый бойфренд…" Что Холера скажет?
– уже заулыбался Максим. Стыд воспоминания о сидящей в снегу на коленях девушке растопил - таки лёд ожесточения.

–  Ну вот, не хочешь моих семейных скандалов, немедленно приезжай.

–  Ладно. Через часок, - сдался Максим. Он решил ещё раз скокнуть к Николаю. Выяснить всё-же по-людски. Не удалось. Пусто. Поэтому к Ситничке юноша приехал мрачный. И тут же попал в крепкие мужские объятия. Нет, не холеры. Тот до выяснения отношений только пожал руку. А в охапку Максима сгрёб действительно "сюрприз" - полковник - омоновец. Знакомец по странным бациллам и эпопее с заложниками в церкви.

–  А… Таня?
– поинтересовался, снимая куртку, юноша.

–  Нет, не будет. Она со своим новым знакомым опять в интернате. Там снова давка. Помогают.

" Штурмует Микола. Или это не штурм, а медленный подкоп?" - улыбнулся Максим.

–  Ты нам расскажешь, что это за дружок такой и что вообще там случилось? Да проходите все! Чего в коридоре столпились?
– командовала Синичка.
– Давайте сразу за стол. Ты же не ел, поди? Да и где… Всё в дороге, в дороге - быстро поправила она несколько неловкую фразу. Уже в зале к Максиму прорвался и прижался к его ногам Алексей.

–  Ну как, жив-здоров, браток?
– приподнял того юноша.

–  И жив и здоров, спасибо! А ты когда уже вылечишься?
– с присущей детям непосредственностью поинтересовался мальчик.

–  Лёшка!

–  Да чего вы? Я, браток, вылечусь, когда болезнь свою найду. Она вот, навредила и убежала. Такая вот микроба.

–  Ага! Найдёшь, убьешь и вылечишься?

–  Да, где- то так.

–  Ну, садимся-садимся. Гриня, наливай (это она уже Холере. "Гриня!").

–  Если можно, я первый!
– поднял тост полковник.
– Я хочу выпить… если бы ты знал, чёрт, как я рад, что ты живой…

–  "Дымной жизнью труб, канатов и крюков" - улыбнулся застеснявшийся Максим. Уж очень прочувственно, очень трогательно говорил сейчас этот большой серьёзный мужик.

–  Знание Маяковского делает тебе честь. Только поэтому и прощаю. У нас правило - перебивший тостующего выпивает. И с новой рюмкой слушает дальше.

–  Так можно с первого же тоста набраться, - засмеялся Холера.

–  Так принимается? Тогда ша. Не пощажу! Так вот. Когда мне сказали о твоей смерти - не поверил. Когда показали, под каким камушком ты лежал - поверил. Потом сказали, что живым тебя отправили в больницу - вновь поверил, что выживешь. А когда митрополит сказал, что ты умер на операции… Митрополит всё-таки. И сам вскорости умер. Я подумал - от огорчения. А потом, решил, ты бы позвонил своему старшему другу. Успокоил бы.

–  Да я…

–  Ну вот. Уговор!

–  Да нельзя мне.

–  Раньше надо было. Уговор!

–  Выпей, Максим. Это мягкое доброе вино, - попросила Синичка.

–  Хорошо, но вы неправы. Просто… просто я считал… да и не считал. Просто видел, что не нужен никому… А ещё после того, как… - он взглянул на журналистку и залпом выпил.

–  Молодец. Хотя это ты не прав. Но тостующего больше не перебивай. Ну вот. И я решил рассказать о неизвестном герое. Тем более - повод был. Нас же потом президент принимал. Вот - как-то неловко кивнул полковник головой в сторону ордена на мундире. За спасение людей всех наградил. В том числе и погибших. И по моему рапорту - тебя.

–  Ме-еня?

–  Естественная реакция. Будем считать, что не перебивал. Вас, молодой человек. Только в закрытом указе, со всеми нами. И… уж извини… посмертно. Вот тебе указ, а вот тебе и орден. Передали мне, чтобы родственников отыскал. И вручил. Вот. Вручаю! За тебя, родной мой скромник! За тебя, добрый славный парень! За долгую твою жизнь!

Спецназовец ахнул явно несоразмерно маленькую для него рюмочку, после чего забрал назад орден, который озадаченно рассматривал юноша.

–  Пока не замочишь, носить нельзя. Дайте-ка что-нибудь повместительнее. Типа армейского котелка. Боевой орден всё- таки!

Нашли какой-то раздутый фужер.

–  Водкой полагается. Ну да ладно, сделаем исключение. Обмоем шампанским. Вот та-а-ак. Теперь бросаем его сюда. Ну, дай Бог, не последний. Пей! А теперь вот так. На эту сторону груди! Носи!

Пока Максим переваривал происходящее, полковник рассказал, как подсказали ему обратится к тележурналистке. Интересную передачу можно было бы сверстать из этих двух случаев. И как она уже рассказала некоторые странички совсем недавней биографии некого Максима Чёрного. И как ошалел он от радости, узнав, что жив курилка.

–  Но таких проколов от наших коллег не ожидал, не ожидал, - закончил рассказ военный. Как правило, контора вычисляет в момент. а здесь… - он осуждающе покачал головой. Это же как главного подставить? живого человека посмертно наградить. Выяснится - огребут.

Потом выпили ещё - "между первой и второй". Затем третью, стоя, "за присутствующих здесь дам".

–  Кстати, о дамах. А Танина подружка новая… не звонила?

–  Нет, Максим. Да и Татьяна - то с нами… Да ты знаешь и сам. А уж подружки… - Синичка развела руками.