— Пойдем. Ее позовем? А то как-то невежливо.

— Придется надеть купальные костюмы.

— При таком ветре это не имеет значения. Все равно на песке не полежишь и не позагораешь.

— Я люблю плавать с тобой без одежды.

— Я тоже. Но может быть, завтра ветер стихнет.

Потом, когда все трое ехали по дороге на Эстерель и Дэвид досадовал и проклинал слишком резкие тормоза большой старенькой «изотты», которой, кроме всего, срочно требовался ремонт двигателя, Кэтрин сказала:

— Здесь есть две-три бухточки, где мы плаваем без купальников. Только так и можно по-настоящему загореть.

— День сегодня неподходящий для загара, — сказал Дэвид. — Слишком ветрено.

— Если хочешь, можем поплавать без купальников, сказала Кэтрин девушке. — Если Дэвид не возражает. Вот будет славно.

— С удовольствием, — сказала девушка и повернулась к Дэвиду: — Вы не возражаете?

Вечером Дэвид приготовил мартини, и девушка сказала:

— Здесь всегда так хорошо, как сегодня?

— Сегодня был приятный день, — сказал Дэвид.

Кэтрин еще не вышла из комнаты, и они сидели вдвоем возле небольшого бара, сооруженного прошлой зимой месье Оролем в просторном прованском зале.

— Когда я пью, мне так и хочется сказать что-то лишнее, — сказала девушка.

— Не говори.

— Тогда зачем пить?

— Дело не в вине. Ты и выпила-то чуть-чуть.

— Вам было неловко, когда мы купались вместе?

— Нет. А по-твоему, должно было?

— Нет, — сказала она. — Мне понравилось.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Как мартини?

— Очень крепко, но хорошо. Вы с Кэтрин никогда ни с кем так не плавали?

— Нет. Зачем?

— Я стану совсем коричневой.

— Не сомневаюсь.

— А вам не хочется, чтобы я сильно загорела?

— У тебя хороший загар. Можешь вся стать такой, если хочешь.

— Я подумала, может быть, вы хотите, чтобы у вас была одна женщина посветлее?

— Ты не моя женщина.

— Нет, ваша, — сказала она. — Я ведь уже вам сказала.

— Ты уже разучилась краснеть.

— После того как мы вместе купались, да. И надеюсь, надолго. Поэтому я все вам и рассказала. Так мне легче.

— Тебе идет кашемировый свитер, — сказал Дэвид.

— Кэтрин сказала, мы будем носить одинаковые свитера. Вы не сердитесь на меня за это признание?

— Не помню, в чем ты там призналась.

— Что я вас люблю.

— Не говори чепухи.

— Вы не верите, что так бывает? Я не могла полюбить вас обоих?

— Нельзя влюбиться сразу в обоих.

— Вы не понимаете, — сказала она.

— Чушь, — сказал он, — тебе это только кажется.

— Нет, не кажется. Так и есть.

— Вздор.

— Ладно, — сказала она, — пусть вздор. Но я же здесь.

— Да, ты здесь, — сказал он. Он смотрел на Кэтрин, которая шла к ним, улыбающаяся и счастливая.

— Привет, купальщики, — сказала она. — О, какой позор. Я опоздала на первый мартини Мариты.

— Я еще не допила, — сказала девушка.

— Как на нее подействовал мартини, Дэвид?

— Стала нести чушь.

— Нальем еще. Хорошо, что мы оживили бар. Пусть это будет экспериментальный бар. Повесим сюда зеркало. Что за бар без зеркала?

— Повесим завтра же, — сказала девушка. — Зеркало куплю я.

— Не будь транжиркой, — сказала Кэтрин. — Купим вместе, будем смотреть, как несем вздор, и сразу поймем, что это нелепо. Зеркало не обманешь.

— Как только я увижу в нем обманутого простачка, я пойму, что проиграл, — сказал Дэвид.

— Ты никогда не проиграешь. Разве можно проиграть с двумя-то женщинами? — сказала Кэтрин.

— Я пыталась втолковать ему, — сказала девушка и впервые за вечер покраснела.

— Она твоя, и я твоя, — сказала Кэтрин. — Не будь занудой, будь поласковее со своими женщинами. Разве мы не хороши? Я твоя белокурая жена.

— Ты смуглее и светлее той, на которой я женился.