Шамбертен задохнулся от возмущения.

– Какое безобразие! Они поступили так же, как и мы, когда дали оружие гуронам и оттава!

– Именно так. И теперь необходимо принять ответные меры.

– Как только станет теплее.

– Естественно. Но у нас есть люди, которые могли бы заняться этим в любое время года.

Шамбертен посмотрел на снег за окном.

– Вы возьмете Бостон.

Губернатор сказал эту фразу таким тоном, будто битва уже состоялась.

Грамон рассмеялся.

Шамбертен удивленно посмотрел на него и поднял брови.

– Вы забываете, монсеньер, что население английских колоний по численности намного превосходит наше.

– Тогда я немедленно пошлю в Париж требование выслать еще несколько дополнительных частей из лучших войск Его Величества.

Полковник вздохнул.

– Ваше письмо придет самое раннее в конце апреля. До конца лета его будут обсуждать в военном министерстве. Потом отошлют в Версаль, где оно медленно пойдет по рукам, и к началу следующей зимы дойдет до Его Величества. При всем уважении к королю Людовику, следует отметить, что военные действия в Европе для него куда важнее, чем то, что происходит здесь, в Новом Свете, и даже если он согласится прислать сюда еще войска, в чем я сомневаюсь, это будут жалкие крохи вместо того, что необходимо для штурма Бостона и Нью-Йорка.

Губернатор вынужден был согласиться.

– Думаю, мы можем рассчитывать только на два полка регулярных войск, которые уже находятся здесь, в Квебеке. Но они понадобятся прежде всего для защиты самого города, если англичане решатся начать против нас военную кампанию.

Грамон покачал головой.

– Вот это и есть их слабое место. Нью-Йорк, Массачусетс, Коннектикут и Пенсильвания враждуют между собой, так что вряд ли будут действовать заодно. И потом, они еще не закрепили своих отношений с ирокезами. У нас появляются определенные преимущества, и мы должны ими воспользоваться.

– Как?
– у губернатора разболелась голова, и он снова потянулся к бокалу.

– Англичане должны убедиться в том, что напрасно дали ирокезам оружие. Дружба должна оборваться, пока они не заключили военного союза. Вспомните, что было с алгонкинами.

Принц де Шамбертен считал всех индейцев кровожадными дикарями и не пытался запоминать, чем одно племя отличается от другого, но не желал показывать собственную неосведомленность и промолчал.

Грамон хорошо знал принца и сдержался.

– Алгонкины не такие агрессивные, как гуроны и оттава, - объяснил он, - Они раздумывали, когда мы предложили им присоединиться к нам, потому что боялись ирокезов. Так что если сенека, могавки и другие ирокезы примут сторону англичан, алгонкины тоже уйдут к ним, и тогда мы пропали. Нам нужно, чтобы англичане пошли войной против сенека.

– Очень убедительно, и отлично задумано, но я не понимаю, как такое может произойти.

В глазах Алана де Грамона вспыхнул огонек.

– Представьте себе, что через несколько недель - когда станет теплее отряд сенека, большой отряд, устроит неожиданный рейд в английские колонии. Жителей убьют, дома разграбят и сожгут, уведут женщин и детей.

Англичане придут в ярость, потому что это будет предательством, и отправят, и начнут воевать с англичанами. Тем самым мы избавимся от опасности. Больше того, мы завоюем доверие индейцев, ирокезы потеряют много сил, и будет легче убедить алгонкин стать на нашу сторону.

– Вы нарисовали чудесную картину, Грамон, но я вижу в ней один изъян. Не представляю, как мы заставим сенека напасть на тех, кто дал им оружие!

Королевский губернатор оказался настолько туп, что Алану захотелось придушить его.

– Монсеньер, индейцы просто будут выглядеть, как сенека. Англичане решат, что это действительно сенека, но на самом деле это будут гуроны.

– Понятно, - Шамбертен кивнул.
– Это прекрасно, но если англичане заподозрят обман, то пойдут на нас войной, а мы не сможем дать им бой.

– Никто ничего не заподозрит, - твердо сказал Грамон, - потом у что я сам поведут гуронов в этот набег.

В тот год весна поздно пришла в земли сенека, но наконец трава зазеленела, на деревьях набухли почки, а леса наполнились дичью. Ренно исполнилось восемнадцать лет.

Эйб Томас, к величайшему удовольствию юного сенека, отложил отъезд еще на месяц.

Ренно и Эйб стали настоящими друзьями, обучая друг друга своим языкам, и теперь белый индеец подолгу беседовал с англичанином.

– Причина того, что ты хорошо стреляешь, в твоей природе, - сказал Эйб.

Ренно улыбнулся.

– Потому что я бледнолицый?

Теперь он научился без горечи подшучивать над своим происхождением.

Эйб засмеялся.

– Нет, во всяком случае, я так не думаю. Просто у тебя хорошее зрение - ты стреляешь также хорошо, как и из лука.