Все это время Ренно терзала одна мысль. Ему никак не удава лось перестать думать об ужасной тайне, и он даже подумывал, а вдруг ему так легко удается обращаться с этим новым оружием только потому, что он бледнолицый. У юноши пропали сон и аппетит, он не желал смотреть даже на любимую лосиную печенку. Тайна поглощала все его мысли, и наконец Ренно пришел к родителям. Здесь он повторил все то, что слышал от бледнолицего хранителя веры, а потом показал обломок полированного металла, полученный от Обадии.

Гонка сидел у огня, скрестив ноги и сложив руки на груди. Тело великого сахема оставалось неподвижно, а лицо словно высечено из скалы.

Ина заговорила первой.

– Пришло время сказать правду.

Ее муж чуть заметно кивнул и пристально посмотрел на сына.

– Ренно - сын Гонки и Ины, - сказал он, - но так было не всегда. Ренно появился на свет не из тела Ины. Он пришел из земли бледнолицых.

Медленно и внятно отец рассказал о рейде, когда он спас жизнь младенца, без страха смотревшего на него. Он забрал малыша с собой, и в него вошел дух ребенка, которого они с Иной потеряли.

Ренно с трудом удавалось держать себя в руках.

– Я - сын Гонки, великого сахема, и Ины, хранительницы веры. Сенека мой народ, и до моих дней я принадлежу клану медведя. Даже если б я не знал этого, Я-гон, брат мой подтвердил это, когда я был еще маленьким.

Ина хотела обнять сына, но он отстранился.

– Но теперь мое сердце болит. Я не такой, как другие воины сенека.

– Если так, - сказал Гонка, - значит, мать-земля и отец-солнце задумали для тебя что-то особенное.

Вывод напрашивался сам собой, и Ренно воспринял его без особого удивления, зато еще больше смутился. Он знал, что невежливо задавать слишком много вопросов, и ждал, пока отец заговорит снова.

– Пути наших отцов и тех, кто был перед ними, меняются. И годы, что лежат впереди, принесут еще больше перемен. Бледнолицые пришли на нашу землю в кораблях с крыльями из белой ткани, которые летают, как птицы. Их много, больше, чем камней на дне большого озера. И они идут и идут, и с каждой луной их становится все больше.

Ренно знал, что все это правда. Племена, жившие восточнее ирокезов, уже потеряли почти все свои охотничьи угодья.

– Огненные дубинки бледнолицых - сильное оружие, ими легче убивать зверей для еды и врагов нашего народа. Вот почему я купил у них так много огненных дубинок. Скоро сенека начнут воевать не так, как это делали наши отцы и те, кто был до них. Мы будем сражаться, как бледнолицые.

– Все воины, которые каждый день стреляют из огненных дубинок, знают, что эти слова верны, - подтвердил Ренно.
– Одна огненная дубинка сильнее, чем много луков и стрел. Один металлический нож равен многим каменным ножам.

– После того, как я уйду к предкам, ирокезы будут использовать старое оружие только для обучения. К тому времени все они будут сражаться только оружием чужеземцев, которые придут на нашу землю, чтобы сделать ее своей. Если у нас будет это оружие и мы научимся стрелять из него, то останемся в живых. Если нет - то погибнем. Не настал еще день, когда мы назовем бледнолицых друзьями и братьями, но он придет.

Ренно никогда не думал о таких вещах, но в словах отца был глубокий смысл.

– Те, кто поведет наш народ сквозь годы, - продолжал Гонка, - должен знать и понимать, кто пришел в наш мир. Кто может сделать это лучше сына сенека, рожденного среди них?

Ренно испугался.

– Ренно следует знать о многих вещах, - вмешалась в их разговор Ина. У меня было много видений, и маниту открыли мне будущее. Они сказали, что мой сын станет вождем и приведет воинов сенека и всех ирокезов к победам над врагом.

Ренно выпрямился. Ничто не могло обрадовать юного воина больше, чем весть о грядущих походах.

– Маниту не сказали мне, станет ли наш сын сахемом. Еще не пришло время смотреть так далеко в будущее, - она замолчала, а потом медленно добавила: - Многое предстоит узнать, Ренно. Ты должен поклясться, что мои слова останутся в твоем сердце и ты не откроешь их никому из живых, даже Эл-и-чи.

– Клянусь, мать моя.

– Ты избран маниту, чтобы связать узами дружбы наш народ и бледнолицых. Вот почему ты был послан нам еще ребенком. Ты и сенека, и бледнолицый. Маниту вели тебя всю жизнь, чтобы подготовить к этой работе.

Никто не смеет противостоять воле маниту, чтобы не прогневать духов, и Ренно склонил голову. Он испытывал одновременно и радость, и смущение. Впереди его ждали новые испытания, и пока еще он не был к ним готов. Оставалось надеяться, что маниту дадут ему опыт и знания. Сейчас нужно просто смириться с неизбежным.