Хиббарды, накрыв на стол, сели тут же со всей семьей, как и оба работника с фермы, копивши деньги на собственное хозяйство. Эндрю Вильсон никогда не делил домочадцев на хозяев и слуг, утверждая, что в Новом Свете все люди имеют равные права.

Приятная атмосфера нарушилась только один раз, когда Милдред заметила отсутствие сына.

– Надеюсь, он скоро придет, - тихо сказала она мужу.

Полковник покачал головой.

– Не сомневаюсь, он разгуливает с какой-нибудь девицей или пытается нажить неприятности в этом новом заведении на Хай-стрит.

– Ты же знаешь, у него такой живой характер.

Эндрю покачал головой.

– Он знает, что по воскресеньям мы всегда обедаем в это время. Теперь до конца дня он ничего не получит. Беда невелика. Может, хотя бы пустой желудок научит его приличным манерам?

Какое-то время разговор шел на общие темы, и Дебора иногда знаками объясняла Уолтеру, о чем идет речь. Постепенно мужчины заговорили об отношениях между английскими и французскими колонистами.

– Конечно, вам это может показаться громкой фразой, - говорил преподобный Дженкинс, - но я считаю, что виноват в этом король Людовик. Он называет себя истинным христианином, но поступки его далеки от христианских. Я говорил с французскими беженцами-гугенотами, и если все, что они говорят, правда, то еще год назад он отменил Нантский эдикт и теперь преследует людей только за то, что они протестанты. Даже святые отцы из Квебека боятся его фанатизма.

Одно упоминание Людовика Четырнадцатого взбудоражило сидевших за столом. Кое-кто даже прикрыл рукой рот, дабы не выражать собственные мысли в присутствии дам.

– Я так понимаю, преподобный Дженкинс, вы расцениваете наши разногласия с французами как столкновение людей с различными религиозными убеждениями, -обратился к собеседнику полковник Вильсон.
– Но мне думается, что канадские французы оказались в не менее трудных условиях, чем мы с вами, и вряд ли перенесли сюда и прежние религиозные предрассудки.

– Тогда почему они ненавидят нас, Энди?
– спросила тетушка Ида.
– Ты же знаешь, они дают алгонкинам, оттава и гуронам спиртное и оружие, чтобы те воевали с нами.

– Все это, конечно, очень сложно, но причина очень проста. Французы хотят получить как можно больше земли, и пытаются захватить ее у нас.

– А мы разве не хотим получать новые земли?
– вступила в разговор Дебора.

– Есть англичане, которые рассуждают также, как французы. Но и те, и другие не могут понять, что большую часть Нового Света еще только предстоит заселить. Места хватит и здесь, и в Канаде - до самого Тихого океана.

– И останутся довольны все, кроме индейцев.

Тетушка Ида рассердилась.

– Прекрати болтать всякие глупости!

– А я согласен с Деборой, - ответил полковник.
– Французы куда умнее нас ведут себя с индейцами. Они с радостью приглашают их в города и поместья, и сами подолгу живут в их деревнях, перенимая местные обычаи. И если мы хотим привлечь на нашу сторону хотя бы один крупный индейский народ, мы должны полностью изменить свое к ним отношение.

– Вы имеете в виду союз некоторых племен с французами, полковник? спросил Обадия Дженкинс.

– В какой-то мере. Гуроны и оттава надежные союзники, но мы могли бы попытаться наладить отношения с алгонкинами. Больше того, по мере того, как наша граница будет отодвигаться на запад, к Нью-Йорку и Олбани, нам придется думать о сотрудничестве со всеми ирокезами.

– Они же самые дикие и кровожадные - как же можно делать их нашими союзниками?

– Другого выхода просто не будет. Ирокезы - самый многочисленный и сильный народ во всей Северной Америке. Если французы сумеют договориться с ними раньше нас, о Новой Англии можно забыть. Король Людовик не успокоится до тех пор, пока не получит все наши земли. Так что нам просто необходим крепкий союз с сенека, могавками и другими ирокезами в ближайшие несколько лет, иначе в Северной Америке не останется ни одного мужчины, женщины или ребенка, говорящего по-английски!

Во второй половине дня Дебора, тетушка Ида и Уолтер вернулись домой, в скромную бревенчатую хижину на крутом восточном берегу реки Коннектикут. За последние годы Иде пришлось продать большую часть земли, оставшейся после смерти мужа, оставив всего несколько ярдов под огород. Она зарабатывала на жизнь ткачеством и шитьем, обучая тому же Дебору.

В доме, не считая пристроенной кухни, была всего одна большая комната, где Элвины ели, работали и проводили большую часть времени. Часть ее отгородили под спальню для тетушки Иды и Деборы. Спаленка Уолтера была на чердаке, а остаток помещения служил кладовой. Домик был маленький, но уютный. Огромный камин давал достаточно тепла, ветер не проникал в щели, а застекленные рамы - роскошь, которую немногие поселенцы могли себе позволить - летом убирали, в случае дождя закрывая окна промасленной бумагой.

У дверей лежала записка. Соседка приглашала миссис Элвин обсудить фасон свадебного платья для дочери. В воскресный день не стоило начинать работу, но поговорить не возбранялось, и тетушка ушла.

Уолтер читал у себя наверху. Дебора достаточно хорошо знала брата, чтобы не верить в большую часть того, что болтали о нем злые языки. Мальчик не был ни глуп, ни ленив, и вопреки недугу как мог старался пополнять свои знания.

Девушка задала лошадям корм и выпустила на маленькое пастбище, потом поставила в сарай двуколку и налила воды лошадям и цыплятам. Еще одно ведро нужно было отнести в дом, чтобы было чем умыться на ночь. Все еще думая о разговоре за обедом, Дебора поставила ведро у камина.