— Поразительная способность к регенерации, — пробормотал Манта.

— Что-что? — спросила Драсни.

— Я вспомнил едва ли не первое, что мне стало известно о джанска, — объяснил он. — Что вы обладаете способностью исцелять и восстанавливать свои тела после нападения. Может, вуука и сивра тоже отличаются этим свойством.

— А может, все дело в уникальном характере самого путешествия между мирами, — предположил Латранесто. — Нам мало что известно о нем. — Он ударил хвостом. — Мы не относимся к существам, способным решать проблемы. — Свет солнца уже угас, только из глубин планеты исходило рассеянное мерцание, позволяющее им видеть друг друга. — Ну вот, правда тебе известна. Что ты собираешься делать дальше?

— Для начала надо немного поспать, — ответил Манта.

— Поспать? — переспросила Драсни. — Я думала, мы торопимся поскорее заняться делом.

— Торопимся, да, — согласился Манта. — Но ведь нельзя сказать, что положение отчаянное. Сейчас ночь, мы все устали, и мне требуется время, чтобы обдумать услышанное. Кроме того, для разговора с людьми нужно, чтобы поблизости был их зонд.

— А мне казалось, ты можешь разговаривать с ними, когда пожелаешь, — сказала Драсни.

— Раньше мог, а теперь не знаю, — объяснил Манта. — Кроме того, с ними нужно говорить по-английски, а я не уверен, что достаточно хорошо помню этот язык. Проще найти зонд.

— Есть один неподалеку от стада, с которым плавают Дети Драсни и Пранло, — сообщил Латранесто. — До него меньше дня пути.

— Неплохо, — сказал Манта. — Увидимся утром. И тогда я расскажу тебе, в чем состоит проблема и зачем нам нужна помощь людей.

Латранесто ушел на глубину, где благодаря балансу давления и своей естественной плавучести, он мог спать с большим удобством. Касаясь друг друга плавниками, Пранло и Драсни спали, медленно дрейфуя с ветром.

Манта остался один в темноте, пытаясь сообразить, что, Глубина возьми, ему делать дальше.

Потому что теперь стало совершенно ясно, что сделку, которую он планировал, унес Великий Желтый Шторм. Как можно добросовестно торговаться, если никакого звездолета не существует?

И следовательно, у людей нет никакого шанса получить его?

Но, так или иначе, помощь людей им необходима. Чем больше он размышлял над своей теорией, тем сильнее укреплялся во мнении, что сами джанска никогда не справятся с этой проблемой. Им позарез нужны люди, но люди не станут помогать, если ничего не получат взамен.

Если только он не перехитрит их.

От этой мысли у него даже плавники свело. Ведь именно так они поступили с ним! Под фальшивым предлогом отправили сюда, обманывая и его и джанска относительно своих истинных намерений.

Не говоря уж об этой грязной авантюре — попытке шантажа с помощью захвата детей. За одно это они по уши в долгу перед джанска.

Но ведь Советники, Лидеры и Мудрые тоже были не слишком честны в отношении своих истинных целей, лежащих в основе этого проекта. Насколько это уменьшает размеры человеческого долга? Какой получается дебет/кредит?

Нет. Этические нормы не рассчитываются по законам дебета/кредита. Как бы люди ни поступили с ним и остальными джанска, лгать им было бы неправильно. Он не опустится до такого позора.

Стоило принять это решение, и сразу же начали прорисовываться контуры того, как надо действовать. Он по-прежнему может заключить сделку с Фарадеем; однако с самого начала нужно прояснить для них, что речь идет исключительно о секрете звездолета, а не о самом звездолете. Если люди упрутся, тогда навсегда останутся в неведении.

Но нет, они не станут упираться. В конце концов, когда-то Манта был человеком и хорошо понимал их.

Он сделал глубокий вздох, расслабил плавники и позволил ветру подхватить себя. Завтра предстоит трудный день, нужно хоть немного поспать.

— Полковник Фарадей? — произнес приглушенный голос, сопровождающийся нервным стуком в дверь. — Полковник Фарадей!

— Минуточку.

Фарадей откинул одеяло и удивленно посмотрел на часы. Было половина четвертого утра, и, если это не сон, из коридора доносился голос Гессе.

— Полковник Фарадей?

Нет, это не сон. Фарадей натянул брюки, взял рубашку и шагнул к двери. У охраняющих его людей Лайдоф была карточка доступа в комнату, но он знал одно хитроумное приспособление, с помощью которого ночью можно было обеспечить себе хоть чуточку уединения. Натянув один рукав, он включил свет и разблокировал запорный механизм. Вернул пару проволочек на место, окончательно надел рубашку и открыл дверь.

Гессе имел вид человека, которого самого только что выдернули из постели; в выражении его глаз сквозило что-то напряженно исступленное.