И в какой степени они ему поверят.

— Хорошо, Бич, — сказал он, когда все уселись. — Давайте послушаем, что скажет Манта.

— Да, сэр. — Бич защелкал по клавишам, жестом указав на торчащий рядом с ним микрофон. — Вы на связи, полковник.

— Доброе утро, Манта. Это полковник Фарадей. Рад, что ты вернулся.

Последовала короткая пауза, и затем помещение наполнилось рокотом речи джанска.

— Спасибо, полковник, — перевел компьютер. — Я и не догадывался, что вы скучали по мне.

— Кое-кто уж точно, — заверил его Фарадей, вполуха вслушиваясь в звуки языка джанска, чтобы удостовериться, что компьютер все переводит точно. — К несчастью, не могу сказать этого обо всех. В руководстве проектом произошли кое-какие личные изменения, как ты, наверно, догадываешься.

Последовала новая пауза, и в тишине было слышно, как Лайдоф что-то ворчит себе под нос. Потом рокот возобновился.

— У меня возникала такая мысль, — послышался перевод. — Не верилось, что вы причастны к тому, что произошло.

— Конечно нет, — сказал Фарадей. — И я приношу тебе извинения от имени Совета Пятисот и всего человечества. Это никогда не повторится.

— Полегче, полковник, — предостерегла его Лайдоф. — Не выступайте от имени Совета Пятисот.

— Манта? Ты слышишь меня? — спросил Фарадей.

— Да, слышу. И хочу иметь дело только с вами. Предлагаю вам сделку.

Сердце у Фарадея забилось чаще.

— Насколько я понял, ты хочешь сообщить нам секрет звездолета джанска?

— Да, — ответил Манта. — В обмен на помощь в решении существующей у джанска проблемы. Макколлам здесь?

— Здесь, — сказал Фарадей. — Эта проблема связана с физиологией джанска?

— По крайней мере, это часть головоломки, относительно которой у меня нет полной уверенности.

— Ну, рассказывай. Мы сделаем все, что сможем.

— Постойте. — Лайдоф подошла и остановилась рядом с Фарадеем. — Конечно, мы хотим помочь вам, мистер Рейми. Но сначала расскажите о звездолете.

— Нет, — ответил Манта. — Сначала — наша проблема.

— Нет, — ровным голосом сказала Лайдоф. — Вы не в том положении, чтобы торговаться, мистер Рейми.

— Напротив, — заявил Манта. — Мое положение как никогда дает мне право торговаться. Полковник Фарадей, кто это?

— Ее зовут Катрина Лайдоф, — ответил Фарадей. — Она член Совета Пятисот.

— Понятно, — сказал Манта. Компьютер, конечно, никак не реагировал на интонации, но Фарадей отчетливо услышал жесткие нотки в голосе Манты. — Это она ответственна за нападение на наш народ?

— Ваш народ? — спросила Лайдоф. — Мы ваш народ, мистер Рейми.

— Больше нет, — сказал Манта. — Полковник Фарадей, никаких переговоров в присутствии этой личности. Пожалуйста, попросите ее уйти.

Фарадей посмотрел на Лайдоф.

— Даже не думайте. — Она сверкнула глазами в его сторону. — Я никуда не уйду.

Фарадей тронул Бича за плечо.

— Выключите микрофон.

— Микрофон выключен, — сказал Бич.

— Не уйду, — повторила Лайдоф.

— Вы готовы пожертвовать звездолетом? — спросил Фарадей. — А что вы говорили совсем недавно? «Все второстепенно по сравнению с проектом “Подкидыш”». Выходит, в это «все» не входит ваша гордыня?

— Он блефует, — продолжала настаивать Лайдоф. — Вы слышали, что он сказал. У них проблемы, им нужна наша помощь. Значит, он будет вынужден отдать нам то, что мы хотим.

— Не рассчитывайте на это, — посоветовал ей Фарадей. — Вы еще не убедились, насколько Манта умен? Возможно, он в состоянии сам найти решение, и тогда мы останемся в дураках. Нужно ковать железо, пока горячо — в смысле, пока он думает, что нуждается в нас.

Лайдоф сверкнула взглядом на Гессе, как бы желая убедиться, что и он, и этот проклятый документ все еще здесь. Потом, без единого слова, она поднялась с кресла и зашагала к двери.

Но не ушла, а остановилась там, скрестив на груди руки и сверля взглядом Фарадея.

И он, с неохотой вынужденный признать, что большего ему не добиться, сам уселся в командное кресло и включил вмонтированный в него микрофон.

— Судья Лайдоф не будет участвовать в наших переговорах, Манта, — сказал Фарадей, тщательно подбирая слова. — Ну, чем мы можем вам помочь?

— Я начну с вопроса Макколлам. Что вам известно о мельчайших частицах, несущих сообщения?

Макколлам непонимающе посмотрела на Фарадея и повернулась к своему микрофону.