— А я, между прочим, собираюсь оказаться там когда-нибудь, — вставила Драсни. — Тебя, значит, со мной не будет?

Пранло взмахнул хвостом.

— Лично меня это мало волнует. Какой-нибудь вуука запросто может разделаться со мной гораздо раньше.

— Пранло! — Драсни по-настоящему рассердилась. — Что ты несешь?

— И если уж речь зашла о вуука, то это еще одна особенность Центральной Линии. Здесь хищники нападают гораздо чаще, и вуука, и сивра.

Манта не сразу смог вернуться к той теме, с которой они начали.

— Ну да, — сказал он. — Хотя это вовсе не означает, что хищников здесь больше. Просто во внешних регионах бролка оттягивают на себя часть их. Это подводит нас к еще одной особенности Центральной Линии: большинство джанска живут именно здесь. Что-нибудь еще есть?

— Ну, там пища не такая разнообразная, — заметила Драсни, откусив усик проплывающего мимо серебристо-голубого джептриса. — Это-то вкуснее.

— Да, и в этом определенно есть какой-то смысл. — Манта проводил взглядом растение.

— Какой? — спросила Драсни.

— Хотелось бы мне знать.

Манта перевел взгляд на джептрис, свисающий с уголка ее рта. Внезапно у него мелькнула мысль, что он уже очень давно не присматривался к юпитерианским растениям. Фактически он ими интересовался, лишь когда был еще Малышом. А в дальнейшем, как и большинство джанска, он, разыскивая то или иное растение, руководствовался главным образом цветом.

Отсюда следовало, что растения внешних регионов он вообще никогда пристально не изучал…

Драсни, видимо, заметила что-то особенное в его выражении.

— Ты что-то понял? — спросила она.

— Не знаю, — неуверенно ответил Манта. — На Земле подобные проблемы обычно возникают тогда, когда люди или животные истребляют какой-то вид растений и он фактически исчезает с лица земли. А это, в свою очередь, порождает другие экологические бедствия.

— Ну, если бы дело было просто в этом, чинстер и прупсис уже давным-давно исчезли бы, — заметил Пранло. — По крайней мере с Уровня Один. Подростком я просто объедался ими.

— И я тоже. — Драсни продолжала обгрызать джептрис. — И ни за что не променяла бы их на эту штуку, по крайней мере в те времена. Как ты говоришь, она называется?

— Джептрис, — ответил Манта. — И ты права: на вкус ребенка он слишком пресный.

— С годами вкусы меняются, — заметил Пранло. — Значит, по-твоему, это взрослые истребляют растения? И именно они истребили джептрис?

— Мне кажется, это имеет смысл, — медленно сказал Манта. — Иначе куда подевался джептрис с Уровня Один? Хотя там, конечно, обитают и дети.

— Может, он вообще не растет на Уровне Один, — вмешалась в разговор Драсни.

— А Белтренини говорила, что рос, — возразил Манта. — Постой-ка чуть-чуть, ладно? Не ешь этот последний кусок.

— Хочешь сам съесть?

— Нет, хочу как следует разглядеть его.

Манта подплыл к ней и остановился буквально нос к носу. Джептрис выглядел очень нежным. Волоконца серебряного тесно переплетались с волоконцами голубого, и все в целом напоминало тонкую косичку с крошечными листьями в точках перекрещивания. Органично вплетенные в изящную структуру, на равных расстояниях между листьями росли ягодки или, может быть, шишки.

Одного-единственного взгляда Манте оказалось достаточно.

— Это чинстер, — заявил он.

— О чем ты? — запротестовал Пранло. — Чинстер бледно-пурпурный, весь целиком. А это растение серебристо-голубое.

— Думаешь, мне это неизвестно? Однако это чинстер, и все дела, — стоял на своем Манта. — По крайней мере, какая-то его разновидность.

— Это что еще такое? — спросила Драсни.

— Разновидность. Типа новый продукт, который происходит от другого и зачастую не имеет с ним внешнего сходства…

— Потише, потише, — прервал его Пранло. — Можешь объяснить так, чтобы нам было понятно?

— Извини. — На мгновение Манта как бы вернулся назад и заговорил языком бизнес-школы. — Я хочу сказать вот что. Похоже, джептрис и чинстер — один и тот же вид растений. У них одинаковая форма, одинаковая структура… даже форма ягод та же самая. Единственная разница в цвете и вкусе. Ну, как будто одно из них — чуть-чуть измененный вариант другого.

— Ладно, — настороженно сказала Драсни. — Пускай. Но как такое происходит? Растение есть растение, точно так же, как джанска есть джанска, а вуука есть вуука. Как что-то может измениться и стать чем-то другим?