— Возможно, и так, — возразил Фарадей, — но это может стать реальностью быстрее, чем вы думаете. Или вы в самом деле верите, что Совет Пятисот будет сидеть сложа руки и смотреть, как вы применяете против джанска ядерное оружие?

Лайдоф фыркнула.

— Не порите чуши. Я не собираюсь использовать против джанска ни ядерного, ни любого другого оружия.

Фарадей состроил гримасу.

— Значит, это просто была еще одна уловка. Сколько, однако, времени и энергии вы потратили, чтобы стереть меня в порошок!

— Не льстите себе, полковник, — сказала Лайдоф. — Мои приоритеты совпадают с приоритетами проекта «Подкидыш»: найти местоположение звездолета джанска и завладеть им. Все остальное второстепенно. В том числе и вы.

— И никто не собирается стирать вас в порошок! — страстно воскликнул Гессе. — Мы хотим одного — чтобы вы сотрудничали с нами.

— Я думал, вы добиваетесь, чтобы я молчал, — сказал Фарадей. Внезапно ему в голову пришла еще одна мысль. — А что, «Немезида-6» на самом деле летит сюда?

— Неплохо, полковник, — одобрительно заметила Лайдоф. — Да, генерал Ахмади будет здесь на следующей неделе, и тогда мне понадобится ваша санкция на использование ядерного оружия.

У Фарадея перехватило горло.

— Вы, кажется, сказали, что не собираетесь нападать на джанска.

— Я и не собираюсь. Мы взорвем бомбы одновременно в изолированных областях у северного и южного полюсов Юпитера, где джанска не живут. Анализ ударных взрывных волн, как прямых, так и отраженных, позволит, как мы надеемся, определить местоположение звездолета.

Фарадей кивнул. Вот, значит, в чем состоял план. Чисто научный эксперимент, политически ничем не угрожающий Лайдоф. В особенности если учесть, что Совет Пятисот, без сомнения, уже одобрил его.

И Гессе все было известно с самого начала.

— Чисто сработано, — сказал Фарадей. — У меня нет союзников, мне абсолютно не в чем вас обвинить — ведь вы не нарушаете никаких законов и этических норм, — и когда вы передадите состряпанный вами документ в прессу, у меня не останется даже репутации. — Он перевел взгляд на Гессе. — Как вы сказали? Все это делается ради меня?

Лайдоф не дала Гессе ответить.

— Не сердитесь на мальчика, — проворчала она. — Повторяю, вас требовалось нейтрализовать, и не важно, каким способом.

— Но желательно самым унизительным?

Лайдоф покачала головой.

— Вы по-прежнему не понимаете. Если все пойдет как надо, документ «ГС» никогда не увидит свет. Это всего лишь страховка на случай, если вы вздумаете сражаться со мной.

— Ах, ну да, — с горечью сказал Фарадей. — Конечно. Шантаж по отношению к джанска, шантаж по отношению ко мне. По крайней мере вы верны себе.

— Вы предпочли бы, чтобы я открыто уничтожила вас? — спросила Лайдоф. — Такое мнение имело место, чтоб вы знали. Обвинить вас и ваших помощников в провале проекта «Омега» и расстрелять.

— Вы упустили момент, — сказал Фарадей. Лайдоф фыркнула.

— Не думаю — учитывая, что моя фракция дирижирует оркестром.

— А как насчет общественного мнения? — спросил Фарадей. — Им вы тоже собираетесь дирижировать?

— Конечно. — Лайдоф пренебрежительно взмахнула рукой. — Вы достаточно популярная фигура, не спорю, но взгляните в лицо фактам: всплеск эмоций в вашу защиту быстро приведет к утрате интереса к самому проекту. — Она задумалась. — И, конечно, во время расследования средства массовой информации будут у нас под контролем. Нет, полковник. Практически вы уже мертвы. И Макколлам, Миллиган, Спренкл отправятся вслед за вами. Вы этого хотели бы? — Фарадей промолчал. — У вас нет ответа. Вместо всего этого, если «Подкидыш» осуществит свое предназначение, вы сможете спокойно уйти в отставку, получать приличную пенсию и доживать свою жизнь как всеми уважаемый герой. И карьера остальных членов вашей команды «Альфа» не пострадает.

— Понимаю. — Фарадей снова посмотрел на Гессе. — И ценю ваши усилия защитить меня, мистер Гессе. Жаль только, за последние несколько лет нашего с вами общения вы так и не поняли, что есть вещи, которые я ставлю выше репутации.

— Если вам больше улыбается умереть сражаясь, это можно устроить, — сказала Лайдоф, с нотками раздражения в голосе, прорывающимися сквозь налет цивилизованности. — Вы у меня сгорите в политическом пламени, если это успокоит вашу совесть и гордость. — Она сделала жест в сторону пульта. — Однако непосредственно в данный момент нас ждет мистер Рейми. — Она снова нажала на клавишу, и дверь за их спинами открылась. — Если не ошибаюсь, ваши люди уже тут как тут. Входите.

Бич шел первым, за ним Макколлам, Спренкл и, наконец, Миллиган. Трое последних выглядели сбитыми с толку, Миллиган все еще сонно помаргивал.

— Что происходит, полковник? — настороженно спросила Макколлам.

— Мы снова в деле, — ответил Фарадей. — Манта вошел с нами в контакт, хочет поговорить. Прошу всех занять свои места.

Спренкл и Миллиган обменялись неуверенными взглядами, но без единого слова уселись за пульт. Фарадей встал за креслом Бича, задаваясь вопросом, насколько он успеет прояснить остальным ситуацию, прежде чем Лайдоф снова вышвырнет их отсюда.