По коже Манты побежали мурашки. Латранесто хочет сказать…

— Что оно собой представляет, это место? — настороженно спросил он. — И чем отличается от других мест на Юпитере?

— Это место свернуто внутрь и одновременно наружу. — В голосе Латранесто зазвучали напевные нотки, характерные для тех, кто рассказывает детям легенды. Манта понимал, что сейчас услышит еще одну легенду, имеющую, однако, несомненную особенность, а именно: в стаде он ее никогда не слышал. — Там давление… огромное давление… и сверхъестественный свет. Там во всех направлениях дуют ветры, бросающие вызов сильному и подавляющие слабого. Туда могут добраться только самые сильные духом, решительные — Мудрые.

— Никогда ни о чем таком не слышала, — пробормотала Драсни.

— Они постарались, чтобы рассказчики в нашем стаде помалкивали об этом, — объяснил ей Манта. — Хотя кое-какие намеки все-таки прорывались. К примеру, выражения типа «Глубина тебя возьми!».

— Я всегда думал, что это равносильно «чтоб ты сдох!», — заметил Пранло.

— А я всегда думал, что это означает «черт тебя возьми!», — сказал Манта.

В этом крылась определенная ирония. То, что он всегда воспринимал как концепцию ада джанска, на поверку оказалось дорогой в небеса.

— Но зачем от нас это скрывали? — недоуменно спросила Драсни.

— Не от вас, — пояснил Манта. — От меня. И, конечно, от людей, которые, как догадывались джанска, слушали все. — Он перевел взгляд на Латранесто. — Вы что, с самого начала знали, что им понадобится?

— Не знали, но предполагали.

— Все равно не понимаю, — настаивала Драсни. — Если у нас нет ничего, что люди могут украсть, почему было не сказать им правду?

— Потому что как только люди поняли бы, что здесь нет никакого звездолета, они сразу же утратили бы интерес к джанска, — с горечью ответил Манта и снова посмотрел на Латранесто. — И если бы это произошло, кто разрешил бы проблему вашего умирающего мира?

— Ты задет и обижен, Манта, — сказал Латранесто. — Это понятно.

Манта улыбнулся.

— Ничуть. Просто во всем этом есть своя ирония. Обе наши расы играют в одну и ту же игру друг с другом, и обе не имеют достаточной информации. В некотором смысле это забавно.

— Может, для тебя, — проворчал Латранесто. — Однако там, где речь идет о конце мира, не до забав.

— Это относится и к людям. — Манта вспомнил, как Фарадей рассказывал о перенаселенности Солнечной системы и вытекающей из нее социальной напряженности. — Я должен извиниться и перед вами, и перед ними.

— Будь добр, рассказывай дальше, Советник Латранесто, — попросил Пранло. — Что происходит, когда Мудрый попадает в это место? Что он тогда должен делать?

— Если сила характера позволит ему добраться до Глубины, больше он ничего не должен делать, — ответил Латранесто. — Глубина сама перенесет его в другой мир.

— В какой именно? — спросил Манта. — У джанска существует выбор?

— Нет. Как я уже сказал, больше он ничего не должен делать. Глубина сама решает, куда перенести его.

— Понятно, — пробормотал Манта.

Вот, значит, как обстоит дело. Невероятная комбинация давления, излучения и свернутых магнитных полей в глубине атмосферы каким-то образом способна создать портал между Юпитером и схожим с ним миром другого газового гиганта.

А может, и между всеми такими мирами. Может, в глубине всех газовых гигантов галактики существует целая сеть гиперпространственных порталов.

Сеть, доступная лишь существам, которые никогда даже не видели звезд.

— Постойте, — задумчиво сказал Пранло. — Если пройти через Глубину могут лишь Мудрые, откуда здесь взялись вуука и сивра? Они-то откуда пришли?

— Мудрые принесли их, кто же еще? — ответил Латранесто. — Как и семена всех съедобных растений.

— Они принесли с собой хищников? — переспросила Драсни. — Зачем?

— У них не было выбора, — ответил Латранесто. — Посмотри на своих друзей. Посмотри на саму себя, если уж на то пошло. Что ты видишь?

Манта непонимающе перевел взгляд на остальных, они, тоже сбитые с толку, уставились на него. Что Латранесто имел в виду?

И вдруг до него дошло.

— Все эти подкожные выступы! — Он с силой шлепнул хвостом по буграм, усеивающим плавники и тело Пранло. — Хищники, которые набрасывались на нас и оказывались в ловушке под кожей. — Он недоуменно посмотрел на Латранесто. — Но разве они не мертвы?

— Кто знает? Может, мертвы, а может, просто в глубоком сне.

— Интересная точка зрения, — заметил Манта. — Я, по крайней мере, такой не слышал.

— И я тоже. — Латранесто хлестанул хвостом. — И никто из джанска. Нам известно лишь, что когда Мудрые попадают в следующий мир, их кожа лопается, и все, кого она покрывала, оживают.