Шрифт:
– Второй выход отсюда есть?
– Вот в том углу - дверь. Коридор, потом выход. Там скверик. По тропинке прямо - к аллее. Или проводить?
– с готовностью предложил свои услуги продажный мастер. Но "новый хозяин" собираясь с мыслями, отрицательно покачал головой.
–Так говорите, девятнадцать? Вся… их… боль… вернется… к вам… Уйдет… когда… передадите… её… шефу, - вбивал он палачам в подсознание свои вводные.
Первым понял распоряжение шеф и начал тоскливо завывать. Затем резко скрутило его мастеров. Вздрогнув, юноша быстро рванулся в указанную ему дверь и через несколько минут уже шел по аллее старинного парка. Он полной грудью вдыхал наполненный ароматами жизни воздух. Солнце радостно пробивалось сквозь развесистые каштаны, на скамейках сидела молодежь - судя по разговорам - студенты, захваченные пьянящими сессионными хлопотами. Ворковали и урчали неистребимые сизари, где-то вверху угукали горлицы. " Че-куш-ку" - улыбнулся Максим, вспомнив шутку про крик этих птиц. Недалеко раздавался звон и скрежет трамваев, гудки особенно сумасшедших в этом городе таксистов. В общем, жизнь кипела. А там, откуда он выбрался? Юношу передернуло от контраста. Сколько же мерзости вокруг этого светлого мира! Зло плюнув, Максим быстро вышел из парка, поймал очередного психа - таксиста, за пару минут добрался до вокзала и вскоре трясся на электричке в направлении своего родного городка. При всем своем достатке взять такси напрямую и него пока не хватило воображения. "Сборы" кончились, но Макс чувствовал, какое осиное гнездо он растревожил, в какую банку со скорпионами он влез. Почти машинально он отсек нервные окончания на руках потянувшего его кейс ворюги, и погрузился в тревожную дрему.
Глава 26
Ну, здравствуй, здравствуй, сынуля, - крепко обнял Максима отец. Несмотря на дневное время, майор Белый был уже пьян.
– Ты что это… не на службе, - поморщился подросток, выскальзывая из объятий.
– Так отпуск уже. Вот и отметили с друзьями, - вроде как оправдался на прямой и скрытый вопросы Белый - старший. Ну, пойдём-пойдём, перекусишь с дороги. Как там кормили, на сборах этих?
– Нормально, папа - сдержанно ответил Макс, усаживаясь за стол. Ну, не рассказывать же отцу о гастрономических изысках столичной богемы.
– Ну, по домашней пище, наверняка соскучился? Давай, наворачивай.
Под "домашней пищей" отец имел в виду любимые Максом с детства всевозможные домашние копчености, которыми славился здешний рынок, а также пожаренное им на сковороде шашлычное мясо.
"Сам по мне соскучился," - с неожиданной нежностью подумал Максим и теперь сам крепко обнял своего героя.
– Ну, давай, подкрепляйся.
– Давай вместе, па.
– Я уже… раньше, - закурил свою неизменную сигарету отец.
– А ты рассказывай, как соревнования-то. Впрочем, читал, читал. В республиканской прессе так себе, скороговоркой. А вот в областной - о-го-го. Ты теперь у нас знаменитость.
– Пап, зачем? А ты?
– Да, конечно, - спохватился отец. Но я так, для спецов. И то… А вот ты…
– У тебя неприятности - понял по тону Максим.
– Да нет, все нормально, ты рассказывай.
– Папуля, давай по очереди, а? Ну, ведь взрослый я уже. Поговорим в конце концов.
– Взрослый…, - усмехнулся отец. Две недели повращался в столице, троим пацанам морды набил, и уже взрослый. Ну, еще трем девкам головы вскружил…
– Ну пап…
– А что, звонят.
– Кто???
– подхватился Максим.
– А по очереди. Как сговорились. Эти, как они у вас - Кнопка, Косточка и Мышка. Ну и прозвища у вас. Как зверушки из мультиков.
– Ах, они, - успокоено опустился на стул Максим.
– Тебе мало? Ну, тогда еще тобой вдруг заинтересовалась твоя товарка по несчастью. Или по счастью, уж не знаю, - Пушкарёва. Еще звонили две каких-то девушки не назвавшиеся, но, по голосу, постарше.
– Давно?
– вновь насторожился Максим.
– Которые постарше - давно. С неделю назад.
– "Ну это не Элен. Да и чего ей звонить по квартирному" - успокоился он.
–Кстати, пап, я получил призовые. Так что больше звонить не будут. Вот, приобрел, - он вытянул и протянул отцу сотовик. Как он тебе?
– Богатая машина, - констатировал отец, рассматривая навороченный агрегат.
– Тогда держи и тебе. Такой же.
– Мне - то зачем?
– Ну, хватит уже, бери и все. Первый же мой подарок на заработанные деньги.
– На заработанные?
– отец перестал улыбаться и выставил вперед подбородок. Этот непроизвольный жест выдавал смену настроения - от пьяного добродушия к раздражению. И прикид этот - на заработанные? Не щедрые ли призовые для захолустного турнирчика?
– Да что ты, па, - замямлил в ужасе Максим.
– А может это аванс, а?
– Кккакой аванс?
– заикаясь переспросил сынуля.
– Тот самый. Ты хотел поговорить по взрослому? Давай. Ко мне приходил твой тренер. Син? Так вы его зовете? Показывал твое искусство. Впечатляет.
– Это как - показывал?
– Съемку показывал. Любительскую. Ну, сейчас, знаешь - что любительская, что профессиональная. При хорошей - то камере. Кстати, копию оставил. Можешь полюбоваться со стороны. Или своей невесте показать. Тоже эффектно…
– Ну, папа.
– Ладно. Не до шуток. Он рассказал о… том турнире. Так вот - не пущу.
– Но папа, почему?
– Я своего ребенка калечить не дам и его здоровьем не торгую. Ты очень мне дорог, сынок, - подбородок встал на место, черты смягчились. Гроза миновала, не разразившись, и вновь наступил период мягкосердечия. Максим вскочил и обнял отца.
– Папуля, ты мне тоже очень дорог. Но со мной ничего не случится. Ты же видел. А такие деньги…
– Нет.
– Мы бы могли лететь вместе. Купили бы дельтаплан… Или даже какой-нибудь аппарат посерьезнее…