– Боюсь, что после… того уже не отпустят.

– Но это же не там! Не с нами!

– Не отпустят.

– Ну, тогда на день. А потом - к тебе или ко мне. Мой старик тоже отходную друзьям устраивает в ресторане. С этой своей…Так что, без помех и без проблем.
– Даа, не то соглашаясь, не то раздумывая, протянула девушка, глядя на зеленеющие на горизонте горы.
– Я вот думаю, - и ругались, и обижались, а уезжать, прощаться, всё- равно тоскливо, правда? Ты бы к кнопке защел, она совсем извелась.

– Это еще почему, - заволновался Максим.
– Заболела?

– Да. И давно… А теперь обострение, когда узнала, что ты уезжаешь. Влюблена она в тебя, Максуля.

– Да ладно тебе…

– Загляни- загляни. Она девушка честная, чистая. Не то, что я, а?

– Да ладно тебе - вновь повторил Макс.
– Не напрашивайся на откровенность. А то, знаешь, в тихом омуте…

– Это ты, тихий омут? Не щекочи мои пятки!

– Ну вот. Так что? Все- таки у меня?

– Нет, все-таки в горы! Будем уламывать предков, - решила Косточка.

Максиму " уговаривать предков" не пришлось. После того, как отец встретил его на вокзале вместе со своей Светланой, Макс понял - скоро. И не ошибся. Разговор начался сейчас, после его прихода от косточки.

– Есть разговор, Макс, - начал отец, входя на кухню вместе с девушкой.

– Мг, согласился сын, мысленно гладя сидящего рядом хомку. Тот уже привык к таким бесконтактным ласкам, не пугался, как раньше и с удовольствием подставлял свое жирненькое брюшцо. Взволнованная пара пока не обращала внимания на эти телепатические извращения.

– Понимаешь, нам… надо определиться. И мне и вот… Да и для удочерения… В общем, мы решили пожениться, - выпалил, наконец, несчастный отец.

– Мг, согласился Максим, продолжая щекотать хомяка, который уже лег на спину и зажмурился от удовольствия.

– В конце концов мы взрослые люди… Да и новое положение обязывает… Сам понимаешь, там, анкеты, пресса… Да отстань ты, наконец, от хомяка!

– Да я ничего… Ты думаешь, писать в анкете " вдовец" стыдно? В наши дни не поймут? Немодно?

– Ну, я не об этом, - смутился Белый- старший.

– Понимаешь, Максим, мы просто любим друг друга, а без официальной регистрации не поймут. Именно это хотел сказать… твой папа, - пришла на помощь невеста.

– Любим?
– деланно удивился Макс. Это так быстро? Ну, батька, ладно, он здесь в гарнизоне безвылазно, вот вырвался и… А Вы? Вы что в нем нашли? Он же Вам в отцы годиться! Посмешище строите?

– Не смей! Не смей так говорить об отце!
– искренне негодуя закричала девушка. Он у тебя добрый, умный, мужественный. Он у тебя святой - столько лет! один тебя вырастил.

– Да знаю я, какой он, - смущенный таким оборотом пробормотал Макс.
– Лучше Вас знаю. Только Вы то вот…

– Не пара? А кто ему пара? было бы лучше, чтобы он домой здоровенную старую тётку привел, типа Спиридоновны?

Максим не сдержался и фыркнул. Сравнение было уморительное. Спиридоновна- их соседка по подъезду была многопудовой неопрятной клушей с большим трудом поднимающейся иногда на свой третий этаж. Представить такую мачеху…

– Но я же лучше, Максим, - наивно, полудетски протянула невеста, чем еще больше купила подростка. Хотя, честно говоря, Макс уже раньше смирился, где-то одобрял такой выбор (ай да батька!), и только какая- то тоска время от времени холодной иголкой колола сердце. " Мама" - вдруг понял он, и на глазах навернулись слёзы. Скрывая их, юноша отвернулся от парочки и все- таки не сдержался, расплакался.

И офицер, и его избранница ожидали всего, но не этого. Не зная, что же это с сыном, Белый стоял, пожимая плечами. Но девушка порывисто кинулась к давящемуся рыданиями подростку, обняла, прижала к себе, как малыша.

– Ну что ты, ну что ты, - шептала она. Ну, не надо так… Ну, не будем, если это вот так… тяжело. Ну, честное слово, ну успокойся, ну пожалуйста, - начала всхлипывать и она.

– Нет… я… я так… Не поэтому… Не от этого… Вспомнил…их вдвоем… Жалко…

– Понимаю - понимаю… тогда не выплакался, да? Жалко, конечно…У меня тоже…- созревала для рёва и девушка.

– Всё- всё - всё - глубоко вздохнул, успокаиваясь, юноша. И Вы тоже… Ладно. Женитесь! Что я…

– Нет, без твоего согласия, - продолжила невеста.

– Ай, ну перестаньте Вы! "Согласия"! Может, еще на колени станете за благословением?

– Размечтался, - подал, наконец, голос отец.

– Ладно тебе, хорохориться, - оборвала его невеста. Дрожал перед разговором, как осиновый лист, - продала она его сыну.

– Ну, вы столкуетесь! Ладно, как ради такого дела шампанского?

– Давай, папа, только с условием. Расскажи, наконец, как всё получилось?