– Не я, а мы, я уже говорила! И потом, я не имела в виду мягкие вагоны!

– А что ты имела в виду? Что я буду бродить пешком по палестинам? Ну, вы начитались святых книг!

– А ты? Ты читал? Ты хоть библию - то, хоть мельком просмотрел?

– Нет… - перешёл на серьёзный тон подросток.
– Как - то в запале… после одного фильма взялся, но быстро бросил. Нудновато.

– Конечно! Книгу, которой десятки тысяч лет, читать "нудновато". А вот похабщину разную, это - занимательно! Мудрость Божью познавать - нудно! А всякую…

– Ну- ну. Не обижай. Вот, к примеру, книжка стихов моего друга. Хочешь, прочту? А вот эту я купил только что. О всяческих тайнах других планет и миров. А еще у меня отец собирает мемуары лётчиков. Или к примеру…

– Но я тоже не фанатичка! Одно другому не должно мешать. Пойми же, Максим, нельзя обкрадывать себя! Может, почитаешь?
– она вытащила из рюкзака компактное издание Евангения.
– Может, поймешь, кто ты?

– Ты же уже прочла? Изучила? Так скажи ты мне, кто я?

– Ты почитай, хотя бы немного, а потом поговорим. Вот отсюда…

– Ну, хорошо. А ты почитай эти стихи. Вот отсюда, - передразнил девушку Максим, и они на некоторое время замолчали.

– Но я же просила читать, а не листать! Это тебе не комиксы!
– с негодованием вскричала Татьяна, когда попутчик, закрыв, отложил её книгу.

– Уже всё!
– ответил Максим.
– Ты не злись, у меня способности такие. Проверь!

– С тебя станется. Ну, хорошо. О родословии Иисуса Христа? От Матфея?

– Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова… - начал процитировать наизусть юноша, а Татьяна, схватив книгу и соответствующий текст, начала сверять с тем, что говорил Макс.

– … и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов. Уф, всё!

– Ты что, всю её только что наизусть?

– Ну да.

– Не может быть! А на выборку? Что в пункте 36 от Луки?

– "Итак, будьте милосердны, как и Отец Ваш милосерден".

– Д-а-а - протянула девушка, во все глаза глядя не Макса. У тебя действительно дар Божий!

– Но Танюша, это же смешно! То, что, я вылечил деток, это тебя не поражает, что твою сестру и ёё сына, - не удивляет, что… да ладно…

– А что ещё, чего я не знаю, - затаив дыхание аж подалась вперёд девушка.

– Да ладно, мало ли что! А вот, что я цитирую наизусть библию, тебя потрясло.

– Но ты не понимаешь! Вот ты взял и поехал домой! По папочке соскучился! А ты знаешь, что там в том приюте твориться?

– Ну, видел, журналист там… телевидение…

– А до, а после этого? Там сейчас не протолкнуться! Со всей страны детей напривозили изувеченных! Чуда ждут! Исцеления! А ты - "устал"! "Соскучился"! Да я бы на твоём месте! Да если бы я могла…! А ты! Мы думали, ты… А потом, когда ты полез… И потом, когда ушёл…

– Я не ушёл!
– чуть не всхлипнул от несправедливого обвинения подросток.
– Вы хоть новости слушаете? Что после было, а? Слышали? Думаешь, облитую кислотой девушку легко вылечить? Всю ихнюю боль через себя пропускаешь! Через себя! Не видела разве? Когда там, в приюте? Да, она проходит, но когда? Вот, у Людмилы…ну, у этой девушки, которой кислотой лицо, глаз и кожи почти не было… представляешь, как это болело? А мне - через себя! А теперь какая- то соплячка упрекает!

От острой обиды у подростка перехватило горло и он, махнув рукой, замолчал, открыл купленную книжку и будто бы погрузился в чтение.

Татьяна, некоторое время сидела молча - переваривала сказанное, в том числе и "соплячку". Затем легонько, словно дыханием, коснулась своей лапкой руки Максима.

– Не дуйся, тебе не идёт. Когда ты лечишь, когда ты мучаешься от боли, даже когда…пристаёшь - покраснела она - ты гораздо интереснее. А сейчас, как надутый обиженный индюк.

В " обиженном надутом индюке" было что- то комичное и Максим, не сдержавшись, фыркнул.

– Ты хоть индюка в жизни видела?

– Вообще-то нет. В столице они не водятся. А у вас, что, прямо по дворам и гуляют?

– Нет, но у дальних родственников в деревне…

Дальше разговор пошел о всякой всячине, но был прерван бесцеремонным вторжением.

– Вот с кем!
– радостно возопил пьяный мужик средних лет. Это был типичный представитель "среднего класса" - уже ушедший от пролетариата, но ещё не дотянувшийся до крупных воротил предприниматель. Именно такие, неудовлетворенные собой и своим положением мужланы становятся головной болью во всех поездах, самолетах, автобусных турах и всевозможных круизах. Страстное желание прыгнуть выше своего статуса реализуется у них во хмелю в этакую удаль русского купчины - приставание к обслуживающему персоналу на уровне "эй, человек", и к соседям с никчемными, но кажущимися ему значительными разговорами. Свою значительность такие хамы подчеркивают эпатажем - криками и нецензурщиной. Трезвые они еще ничего. Но не нажраться в дорогу, а тем более - в дороге они просто не могут. В большинстве своём эти люди не злые, и даже не храбрые - просто дураки. Правда, окружающим от этого не легче.