– Нашу. Истинную. Или не истинную - вдруг задумалась девушка. Ведь Христос должен вернуться только…

– Вот видишь! А я сейчас вернусь в столицу, порешаю некоторые дела, потом поеду домой, потом - в Испанию на отдых.

– Но ты же исцеляешь! И, как говорила сестра, тебя не берут пули. Я сама видела ту рубашку.

– Да, исцеляю. Но еще я убиваю. Да, подонков, которые вот так калечат детей, как Алешку, которые обливают девушек кислотой, которые душат и насилуют…

– Не мир я принес, но меч!
– говорил Христос, - в восторге прокомментировала девушка.

– Ну, хорошо. Еще я, - он с коварной неожиданностью притянул девушку к себе и крепко прижался к сочным, еще нецелованным губам. И столь же коварно нахлынул на нее своими золотыми лучами.

Девушка вначале замерла, затем неумело попробовала отвечать, затем, словно очнувшись, резко, как от огня, отпрыгнула.

– Ты что?
– возмущенно крикнула она. У меня… У нас…

– Ну, я же говорю, что я не Христос и не апостол, - ухмыльнулся Максим.
– Теперь убедилась?

– Дурак! Мог и по другому…

– Но ведь так приятней, правда?

– Неправда! Просто противно!

– Врешь. Но ведь врешь!
– развеселился юноша, глядя на смущение Татьяны.

– Дурак!
– вновь рассерженной кошкой фыркнула девушка и рванулась с полянки.

– Ну вот, то Христос, то дурак, - улыбнулся вслед Максим. Уходя, он долгим взглядом попрощался с приютом. Вспомнил, как душили его слёзы жалости к этим бывшим отверженными человечкам. И вновь, как с Алешкой, захлестнуло юношу чувство счастья. Столь же пронзительное, как две недели назад захлестывала его жалость. Сейчас персонал наверняка мечется вокруг прозревших, - решил он. Более эффектное выздоровление, чем все остальные. Скоро примчатся журналисты. Ничего, эта известность малышам на пользу. Может, и Синичка появится. Хотя… - он спохватился, что за это время ни разу не позвонил ни журналистке, ни Холере, ни Элен, ни Ларисе, вообще, кроме отца - никому. Выбираясь через лесок на трассу, Макс стал набирать непринятые вызовы.

– Я не дождалась окончания. Ты был прав, надо было срочно выезжать. Григорий Григорьевич здорово нам помогает.(Холера - вспомнил имя отчество экс- мента Максим). Сестрёнка рассказала, чем ты там занимаешься. Восхищаюсь тобой, мальчик. Алеша поправляется, точнее, меняется на глазах. Устроимся, расскажу подробнее.

– О, бесенок, привет! Где пропадаешь? На своих копях? Если найдешь ещё такие камушки, приноси, клиенты найдутся. А вообще ты как-то стал забывать свою пациентку. Только по делам, по делам… Приезжай просто так, а?

– Наконец- то изволил. Слушай, если я тебе не нужна или ты так уж смертельно обиделся, то так и скажи, а не отвечать, - это даже не культурно. Видела тебя на награждении. Хорошо смотрелся. Особенно с президентом. Горжусь, что участвовала вместе с тобой в одной олимпиаде. А потом, наверняка, у этой журналистки пропадал?

– Но честное слово, Лорка…

– Опять "честное слово"?
– и трубка замолчала.

Затем позвонил отец и в приказном порядке потребовал приезжать - возникали какие- то вопросы его личного присутствия при переводе из школы. У подростка тоскливо защемило сердце - а ведь придётся расставаться с друзьями, горами, рекой, каштанами, старым парком и многими- многими ставшими родными мелочами. Надо ехать. Прощаться, запоминать.

– Но папа, у меня здесь еще одно неотложное дело.

– Такое, как у Пушкаревых?
– дрогнул голос Белого - старшего.

– Разболтала таки?

– Она только отцу. Ну а он меня поблагодарил. А я ни сном, ни духом. Нельзя так. И чего ты это скрываешь?

– Да не отцепятся же!

– Хм, есть резоны. Ну, приезжай…А всё- таки, по такому же делу? Или как в детском доме?

– А об этом уже твоя…разболтала?

– Рассказала отцу, какой замечательный у него сын и какими удивительными делами он, то есть ты, занимаешься. Ничего дурного в этом не вижу - отчеканил Белый Петр.
– Ну, какой из вариантов?

– Первый, папа.

– Ладно. Жду. Звони. Тебе денег куда переслать?

– Не надо, пока хватает.

– Ну, смотри. Звони каждый день.

Максим вышел на дорогу и через несколько минут уже мчался на попутке в сторону столицы.

И ещё в одном кабинете, с длинным столом, за которым сидели серые личности в серых костюмах, шел разговор о нашем герое. Председательствовал сидящий в торце хмурый моложавый человек с выступающими вперед челюстями, широким ртом и мелкими глазками. Чем-то он напоминал серьезную донную рыбку - морского черта. Президент, считающий себя физиономистом, приметил этого сравнительно молодого сотрудника среди многих других и быстро выдвинул на руководящую должность в соответствующем физиономии заведении.

– Такая расправа с боевиками трёх банд, конечно, благо. Но… Несанкционированная расправа! И вообще, сплошные аномалии. Какие- то крысы, какой-то пацан. И эта какая - то средневековая казнь. Что это всё значит?
– Во время тягостного молчания руководитель просверлил взглядом своих маленьких глазок практически всех двенадцать участников совещания.

– Да… Я уже докладывал Главе государства, - он кивнул в сторону огромного портрета, - об отсутствии у многих из нас сообразительности и умения анализировать информацию. Неожиданный всплеск какого - то "травматизма" карманников. Мелькает какой-то "пацан". Очень странные "разборки" у Ржавого, - опять "пацан". Нам удалось предотвратить слив в СМИ сверхважной информации, - и там "пацан". Кто - нибудь додумался отследить эти ниточки? Или совсем мозги не работают? Всё! Неделя сроку. Делу "Пацан" - приоритет. По карманникам - ты, по Ржавому - ты, по всевозможным киндерсюрпризовским аномалиям - ты. Всё сдать Сергею Сергеевичу. От Вас жду доклада в понедельник. Все свободны. Тимофеев, останьтесь.