– Поцелуй Иуды - пьяно рассмеялась она.
– Так вот, юноша. Теперь слушай. Из этих трех слов "Эфира не будет" - одно лишнее. И лишнее- "эфира". Ничего не будет. Вообще ничего.
– Она, покачиваясь, приложила точеный пальчик к губам, смешно их выпятив, якобы призывая к молчанию, а потом по слогам повторила " ни-че-го".

– Да-да, мой милый Простомакс. В твоих дискетках информация о делишках и людишках, то есть о делишках людишек, в общем, там замазаны ребята, пользующиеся абсолютным доверием Президента. Въехал? И… и ты этот… третий лишний. Разборок не будет. То есть - уже были. Диски у них, а тебя пришлось сдать. Ты молчи. И не смотри так! Да, пришлось! Ты мне кто?
– женщина, уже не предлагая Максу, выпила еще, и продолжила.

– Меня уже давно сломали. Я боюсь. Но ты пойми, не за себя боюсь. Когда я раскопала информацию про поставки оружия… А, ты еще тогда пешком под стол ходил… тебе сколько? Впрочем, уже неважно. Почему уже?- Пытаясь сосредоточиться, журналистка закурила.

– Почему уже?
– нашла она оборванную нить. Да потому, что по выходу отсюда тебя… как тебе мягче сказать? В общем, жизнь твоя трагически оборвется. Молчи, грусть Киса, молчи!
– повторила она слова Бендера. Время уходит, а я еще должна объяснить. Должна!
– отчаянно закричала она. Но именно в это время заиграла музыка и ее крик утонул в мелодии очередного шлягера.

– Ну, не пялься так, не пялься - поймала журналистка пристальный взгляд приговоренного.
– Думаешь, продалась дешевка? Ну и пусть. Продалась! Но цену ты знать должен. Так вот, мой таинственный юноша. Тогда, ну, во время того скандала с ракетами я была несгибаема. Убили моего мужа. Меня на восьмом месяце сбила машина. Ребенок родился калекой. Не ходит. Да и вообще… - Она всхлипнула.
– А вот теперь я боюсь. У Леши я да моя сестричка. Они пообещали убить нас обоих, если не сдам тебя. И тогда… дом для детей- инвалидов. Ты знаешь, что это такое? Молчи! Не знаешь! Не можешь знать! Те, кто знают, закрашивают седые волосы. Или вырывают, - пьяно уточнила она. Я не представляю, как бы он там… Поэтому… Но я не… Я не знаю, кто я "не". Но я должна была отдать диски. Вытащить сюда тебя и потом уйти. Такая вот цена. Но я не… В общем, мы пойдем вместе. И тогда все станет на свои места. Точнее, ляжет. А о Леше Татьяна позаботится. Так что давай на посашок. Пусть легким окажется путь!
– пропела она пьяным голосом.

– Значит, без меня меня женили?
– подал наконец голос Максим.

– Ну, женить не женили, а сосватали. К костлявой. Никем нелюбимой, но всеобщей. И не говори ничего. Я тебя продала, но я с тобой. И не жалей ни о чем. Поверь. Этот мир настолько загажен, что чем раньше из него уйдешь, тем меньше замажешься.

– А о своем сыне Вы тоже так скажете?

– Верно, мальчик. Я продала тебя ради его. Но я это искуплю. Я иду с тобой. Разве этого мало?

– Мне надо увидеть Вашего ребёнка.

– Что?
– откинулась на кресле журналистка. Юноша, Вы не поняли? Сейчас мы с вами идем умирать. И ничего не поделаешь. Здесь как в мешке у пеликана - чем больше трепыхаешься, тем мучительнее умираешь.

– Елена Петровна, Вы покажете мне Вашего ребенка, - настойчиво повторил Максим. Идите сейчас же домой. Нет, оставьте мне адрес. И ждите меня. Если мальчик заснет, даже лучше.

– Но я с тобой… - начала трезветь женщина от странной реакции и твердого тона собеседника.

– Выходите, берите такси - и домой. Вы вроде так договаривались?

– Да, но пойми же, пойми! Все повязано. Если думаешь к ментам или этим из всяких спецслужб, бесполезно. Только узнают, что я…

– Никто ничего о нашем разговоре не узнает. Езжайте домой и ждите меня. Поверьте, все обойдется.

"Синичка" недоверчиво повертела клювиком, покосилась одним - другим глазом, но, все- таки, упорхнула.

Вот так. Продают, потом каются. Эта - готова вместе на смерть. Крутая. Но особо не настаивала, - размышлял Макс, потягивая приятно освежающий сок. В своем лихорадочном волнении журналистка не заметила, что юноша не сделал ни глотка спиртного. Зато теперь голова работала ясно, и Максим составлял план, - чтобы женщину с ее ребенком оставили в покое. Все продумав, он снял куртку и побрел к выходу, показав на всякий случай гарсону свою платиновую карту.

Журналистка, выйдя из ресторана, взяла такси, но, отъехав квартал, рассчиталась и, скрываясь в уже появившихся тенях, вернулась, гадая, что придумал этот странный юноша. К ее ужасу оказалось - ничего. Развязка наступила почти мгновенно после его выхода. Поразмыслив о чем- то, "Простомакс" направился по стартующей от ресторана алее в самую темную ее часть. Когда он отошел на расстояние, не угрожающее реноме заведения Ираклия, взревел мощный движок и к жертве рванулось чудовище мотоциклового племени. Затем раздались две кашляющие очереди и освещенный фарой Максим, отбросив куртку, упал. К нему метнулась тень и еще два хлопка дополнили аккорд заказного убийства.

"Контрольные" - поняла окаменевшая от ужаса женщина и только теперь, завизжав, бросилась к месту происшествия. Киллеры, быстро справившись, уже завернули за угол и рев их мотоцикла постепенно стихал.

– Что же ты? Ты же обещал… Что же ты?… - невнятно бормотала женщина, переворачивая лежавшего на спине юношу и ожидая увидеть жуткие раны на растерзанном автоматными очередями теле и лице.

– Кричите: "Убили, милиция!" и бежите отсюда - раздался вдруг шепот Максима.

– Как? Ты жив? Ранен? Тяжело? Скорую?
– затараторила Синичка, не зная, что делать.