– Эти глаза напротив… - это прозвучало так узнаваемо, так неправдоподобно идентично, что вначале споткнулся оркестр. Затем затихли гости. Но вот вновь зазвучала эта мелодия и юноша, поймав такт, запел тем самым, полузыбытым голосом с тем самым, сводящим женщин с ума тембром. Поверив в свершившееся, Максим спустился со сцены и, подойдя к Ларисе, продолжал;

Эти глаза напротив… кто это кто это?

– Это я - зашептала девушка, потянувшись к Максиму.

– Вот и свела судьба, вот и свела судьба… - они уже кружились в танце…

– Только не подведи, только не подведи,

Только не отведи глаз, - умолял певец, кружа девушку по залу.

– Не подведу. Не отведу… - шептала Лариса, уставившись на нового кумира восхищенными покорными глазами.

Он подвел девушку к ее стулу и посадил в какой- то характерной для больших залов гулкой, недоуменной тишине. В такой же тишине он сел на свое место и успел отпить какого - то сока. И тут началось.

А в специальном закутке, профессионально укрытым зеленью вьющегося винограда отчаянно и молча, злыми слезами плакала Элен. Ираклий утроил весь этот спектакль для нее - пора было ей решаться использовать юнца. Но такого эффекта не ожидал даже он.

– Он ее любит. Да?
– провоцировал молодую женщину интриган.

– Мне не пел… Пацан. Да что в ней такого. Неоперившийся цыпленок. Даже не курочка.

– Молодость, дорогая, молодость. Ты, конечно, тоже помолодела. Но. Им обоим по пятнадцать.

– Нет! Она старше!

– Это издали. Это так специально. Я знаю.

– Как он пел! Правильно, теперь начнется - прокомментировала она начавшийся женский ажиотаж. Вот и она, эта сучка. Уже и звезда не нужна…

И действительно. Первой инстинктивно к Максиму метнулась Лариса, заняв место пассии именинника. Затем, срываясь с места, в едином порыве, к нему кинулись с выражением восторга остальные женщины. Макс, краснея, бормотал что-то типа "Спасибо, очень тронут…". Дело в том, что в свое время он смотрел передачу об этом артисте и кто-то на полном серьезе доказывал, что тембр его голоса идеально совпадал с амплитудой, порождающей или активизирующей чувственность женщин. Вы поняли, да? И на всякий случай Максим добавил этой волны. И сейчас, краснея, ощущал эту гм… чувственность.

– Серьги остаются у меня. Все мы, бабы измельчали. Такого таланта не унюхали, а? Кто это не хотел там к нему на подтанцовку?
– подначила лучшую половину та самая рельефная певица.
– А ты, дружок, берегись. Если мальчик еще где запоет, будет тебе, наконец, конкуренция, - обратилась она к имениннику.

– Молодец, ну просто молодец! Ты где это прятался, а, - продирался именинник к новому гвоздю программы.
– Не боюсь, - отмахнулся он от пророчества.
– А еще слабо? На бис?

Когда гости взревели, (вернее, "взвизжали", так как активничали больше женщины), Максим вновь вышел на сцену. Но только, чтобы озадачить оркестр и взять микрофон. Он сел напротив Лариски и глядя на нее, тем же чарующим голосом запел

– Идет ли теплый дождь…

И девушка радостно- послушно кивала, когда он утверждал

– Ты поймешь, поймешь конечно, что я сказать хотел…

Кивали, радостно глядя на юношу и другие женщины. Это был праздник. Праздник молодой, чистой любви. Праздник светлого голоса, светлых чувств и таких же светлых желаний…

Лишь там, в укромном уголке отчаянно плакала влюбленная женщина. Плакала, уже не скрываясь.
– Негодяй. Пацан. Я ему все. А он… На кого? Что, ну что в ней, Ираклий?

– Не скажи. Очень хороша. Знаешь, на ту Испанку похожа- продолжал провоцировать Ираклий.

– Испанка. Испанка. Неблагодарный негодяй. Теленок. Вот такие сучки для него дороже. Кроме смазливой мордашки… Сейчас пойду и расскажу, перед кем мечет бисер. Как она с этим… всемирным любимцем на балконе тискалась…

– Брось дурить, - уже силой усадил Ираклий экспансивную женщину. Нэ переживай. Он того нэ стоит.

– Стоит, Самедович, стоит, - всхлипывала итальянка.

– Ну так что? Решайся. Мы и его от этой симпатии оторвем, и о тебе вспомнить заставим, и бизнес провернем, а ты еще и отомстишь.

Как раз к этому времени объект ревности закончил петь и молоденькая спутница неосознанно потянулась к его губам. И хотя поцелуй получился легкий, почти сценический, это прожгло Элен.

– Отомщу. Согласна. Проводи меня, - осипшим голосом согласилась женщина.

А в это время настроение компании поднималось. Таинственный незнакомец оказался, хотя и сверхталантом, но их братии, поэтому стесняться или комплексовать было нечего и веселье полилось дальше.

Вскоре появился Ираклий. Он уже отвел Элен в знакомую нам беседку и пришел поинтересоваться у Максима, не пора ли?

– Вы собственник, Ираклий Самедович, - полушутя, полусерьезно обратился к нему уже подвыпивший продюсер одного из ТВ - каналов. Вы такой талант от нас зарываете… прячете то есть. Ему же, другу вашему, цены нет!

– Это я знаю. О его цене, дорогой не только ты, он сам не догадывается. Но он говорит, "Недостойно джигита песни петь, когда можно и нужно шашкой махать!". Может, не говорит, но так думает. Правда ведь, уважаемый? Потехе- час?
– многозначительно спросил он. И после кивка юноши объявил.