«Ого!» — с какой-то гордостью подумал Святослав. «Слушай, скажи, а война будет? Не думай, я не боюсь, просто отец говорит, что пилоты теперь никому не нужны, мы холодную войну проиграли…»

«Война всегда есть», — ответил я. «Становись пилотом, это твоё. И это… занимайся спортом, не кури, не употребляй алкоголь…»

Святослав тихо засмеялся.

«Тебе точно двадцать? Ты зануда».

Ну вот, теперь я в роли Бори!

«Да ну тебя» — пробормотал я. «Обычные правильные советы».

Я понимал, что он им не последует. Я же помню, что он курил и алкоголь пил.

«Не собираюсь я не пить, не курить. Отец…» — он замолчал. «Не грузи, короче».

«Не гружу» — согласился я. «Всё будет хорошо».

«А что ты говорил про ангелов и звёзды?»

«Увидишь», — ответил я.

Нет, он не станет пилотом космического истребителя, это я погорячился. Но он станет мной. И будет летать среди звёзд…

«И никому, никогда не говори об этом разговоре…» — попросил я.

Прежде чем темнота схлопнулась вокруг и девяностые года двадцатого века скрылись там, где им самое место быть — в давно исчезнувшем прошлом.

— Слава!

Я открыл глаза. Прямо над лицом — шестиугольные соты видоизмененного титана. Фонарь кабины «Осы». Невесомость. Мы летим с Титана на Япет. Голос Бори. Мой альтер в некондиционной детской тушке…

— Слав, ты живой? А?

Повернув голову, я посмотрел на Борю. Тот уже собирался выбраться из костюма, видимо, чтобы растормошить меня.

— Сколько времени прошло?

— Шесть с половиной часов, — ответил он с облегчением. — Ты отрубился, не то уснул, не то…

— Ага, — сказал я. — Именно.

— Потом мычать начал, подёргиваться, выгибаться. Что было?

— Опять в основу попал. Ему лет пятнадцать было.

— Расскажи? — попросил Боря. — У нас всё в порядке, идём по курсу, всё штатно, искин на контроле. Джей с Хелен треплется, Эрих молчит, Анна спит. Связь я отключил пока. Давай, рассказывай!

Лицо у Бори было раскрасневшееся и пухлое — ну, это нормально после перегрузки и наступившей невесомости, от этого он выглядел совсем малышом. Только очень смышлёным.

— Прокололся я. Заговорил с ним.

Боря часто заморгал.

— Как?

— Каком кверху! Как ты со мной! Понимаешь? Мысленно сказал что-то ободряющее… ну жалко его стало, там как-то всё невесело, а он пацан ещё совсем…

— Ты с ним заговорил? — с ужасом произнёс Боря. — И он услышал?

— Угу. И заговорил в ответ.

Боря выпростал руку из костюма и звонко хлопнул себя по лицу.

— Святослав, ты дебил? Святослав, ты что!

— Мне кажется, я как-то вмешивался и раньше. Немного. Святослав как-то хотел твоему тезке пощечину отвесить, а я вроде как удержал руку.

— Одно дело немного! А другое — поговорить! Что ты ему сказал?

— Да ерунду всякую! Что переедет в центральную часть России, летчиком станет военным, про ангелов и космос… немного.

— Идиот! — тонко завопил Боря.

— Почему?

— Нельзя же! Ты ведь понимаешь! Нельзя менять историю!

— Если нельзя, то нельзя совсем! Нет разницы, одно движение изменить или поговорить!

— Откуда мы знаем!

— Вот именно не знаем!

Кабина истребителя не слишком приспособлена для того, чтобы в ней орать друг на друга. Постоянный гул механизмов и без того заставляет повышать голос. А уж когда орёшь в полный голос! Тем более, когда один из орущих — в дитячьей тушке, едва доросшей лет до шести-семи. Тонкий голосок Бори резал уши, зато ругательства, которые он вскоре начал употреблять, звучали совсем не страшно, а смешно и противно.

В какой-то момент я замолчал и просто ждал, пока Боря выговорится. Это заняло пять минут, я даже засёк по часам.

Наконец Боря горестно воскликнул: «Я ведь только жить начинаю!» и замолчал. Я выжидал. Боря начал жадно пить из соска, потом обиженно посмотрел на меня и сказал:

— Голос сорвал! А ты чего молчишь?

— Надеюсь, тебе искин успокоительного намешал, — мстительно сказал я.

— Искин умный, он понимает, что я прав, а ты идиот!

— Боря, я не предполагал, что Святослав меня услышит. И ничего же не случилось!

— Откуда ты знаешь?

— Ну всё как было. Летят четыре «пчелы» и «оса». Эрих, Джей, Хелен, Анна и мы.

— Да мы бы и не знали, если бы мир изменился!

— Мы не знаем, знали бы мы…

Я нервно рассмеялся. Всё-таки, конечно, Боря прав.

— Ладно, до Мимаса ещё трое суток лететь, — сказал Боря задумчиво. — Разберёмся.

У меня аж всё ухнуло в груди. Потом я посмотрел на его хитрую физиономию и с фальшивой тревогой ответил:

— Какой Мимас? Ты бредишь? Мы же летим на Энцелад!