–  Что "к тому же"?-спросила я, несколько обозлившись.

–  Даже если тебе и удастся сбежать, что в общем хоть и мало, но вполне вероятно, то ты вскоре вернешься обратно.

–  Какая самонадеянность! И почему же?

–  Нелегко оставаться одной на чужой планете.

Я уронила голову на колени и обречено простонала:

–  Как я устала от этого.

–  Отдыхай,-коротко приказал он и, тут же вскочив с табурета, скользнул за дверь.

Клетка снова защелкнулась.

Я легла на кровать и стала рассматривать потолок. Я поняла, какую ошибку совершила, и пожалела, что вдруг обнаружила себя. Теперь мои шансы совершить побег практически равнялись нулю. За мной будут следить и гораздо пристальней, чем раньше. Обманывая их и притворявшись, я могла бы потихоньку разведать все ходы, выходы и лазейки и однажды сбежать отсюда. Но теперь… Я кожей ощущала на себе неотрывный пристальный взгляд и боялась шевельнуться. Я оказалась под прочным колпаком.

Наверняка на сей раз они применят ко мне более сильное средство, а потом станут долго рыться в моих мозгах. Или наоборот, изрядно помучив меня разного рода УЗИ и рентгенами, усыпят и вытянут всю мою память. После этого я буду считать себя Таис Афинской или царицей Клеопатрой и играть в придуманную ими игру, полагая, что это и есть моя жизнь. Осознавать это было тяжко и мучительно. У меня не могло уместиться в голове, что я скоро лишусь навсегда своего собственного "я" и стану кем-то другим. В это трудно было поверить.

Дверь вновь щелкнула, и в светлом проеме появился Гай с подносом в руках. Позади него стояли двое крепких молодцов. Я невольно улыбнулась: они считали меня отчаянной, раз решили прислать охрану с этим пареньком.

–  Надо поспать,-сказал Гай на очень изломанном русском и взял с подноса шприц.

Очевидно полагая, что я буду неистово сопротивляться, двое дуболомов выступили вперед.

–  Пожалуйста,- покорно согласилась я и наивно спросила:-Куда?

Какое-то необычное, равнодушное умиротворение вдруг снизошло на меня, и я решила вовсе не протестовать. Зачем зря тратить силы, если все равно меня скрутят?

Мне сделали довольно-таки болезненный укол в бедро, и даже не успев ощутить, что сейчас усну, я в одно мгновенье провалилась в сон.

Проснувшись, я в первую очередь перебрала в памяти основные эпизоды своей жизни и поняла, что я - все еще я. Я все также лежала в своей палате, свет в которой был значительно приглушен. Очевидно, то, что я проснулась, сразу же стало известно, потому что не успела я свесить ноги с кровати, как дверь открылась, и снова вошел Гай. Мне показалось даже, что я спала не более двух-трех минут. На этот раз охранники остались снаружи.

–  Опять колоть?-спросила я.

–  Идем со мной,-поманив рукой, сказал он.

Я слезла с постели и медленно побрела к двери. Ноги плохо слушались меня.

Очевидно, я все-таки порядочно проспала. Я не успела снять столу перед тем, как уснуть, и теперь она, смятая и опутывавшая мои колени, торчала безобразными складками.

В коридоре был полумрак и ни души.

–  Сейчас ночь?-удивилась я.

–  Ноче,-подтвердил Гай.

Мне не хотелось никуда идти, я почувствовала себя жертвенным ягненком. Но сопротивление было бесполезным. Охрана шла позади меня и нервно шипела даже тогда, когда я запиналась на ступеньках. Пусть даже я сумела бы, оттолкнув Гая, убежать от них, но что толку, если в этом здании не было даже окон.

Впрочем, когда мы проходили мимо знакомой аудитории, а затем свернули за угол, я приметила в стене небольшую круглую нишу, и в глубине ее, как мне показалось, отливало темное стекло. Я не посмела приглядеться пристальней, чтоб понять было это окном или нет. Не нужно было показывать свой интерес к этой детали. Возможно, позднее, если мне предстоит еще вернуться и вернуться той же дорогой, я смогу разглядеть его подробней.

Это действительно оказалось круглое окно. Каждую ночь меня стали водить мимо него, и деталь за деталью, я смогла изучить его. Поскольку меня выводили ночью, когда все остальные пленники мирно спали, то за окном этим я не могла разглядеть ничего кроме качающихся на ветру или спокойно стоящих деревьев. Очевидно, это здание находилось в каком-то лесу, и это вселяло мне надежду. Лиса-воровка сможет легко уйти от погони, если, конечно, вообще сможет выбраться из клетки.

Пять ночей подряд Гай со своими мордоворотами приходила за мной и уводил вниз, в какую-то лабораторию. Там меня неизменно поджидал Боскус. Я была его проблемой, его проколом и позором. Он работал над моим сознанием.

В первую ночь он лишь постоянно задавал мне какие-то вопросы, смысла которых я не могла понять и не улавливала никакой связи с моим положением. Так, например, он спросил, почему я коротко стригусь. Я честно ответила, почему. К чему мне было лукавить и пытаться обманывать его?

–  Как часто у тебя случались ощущения дежа вю?-спрашивал он.

–  Никогда,-отвечала я.-Я ни разу не ощущала ничего подобного, хотя много раз слышала об этом от других людей.

–  Никогда?-переспросил он, и мне показалось, что он даже слегка удивлен.-Ты уверена?

–  Да.

На следующую ночь Боскус усадил меня в очень неудобное кресло, похожее на кресло в кабинете зубного врача, и начал просвечивать мою голову. Вверху надо мной я заметила какой-то аппарат с красным мерцающим экраном и, немного струсив, спросила шутя: