Напротив, мне хотелось убежать от него подальше. Но бежать было некуда. И я решила вернуться. Мне ничего не оставалось. В тот момент я поняла, почему за мной не отправили погоню. Боскус знал, что я испугаюсь и вернусь. Он знал это и оставался спокойным.

На дрожащих, подгибающихся ногах я медленно шла в обратном направлении. Никакой гордости не было уже в моем сердце. Только страх. Чтобы я отдала, чтоб снова вернуться к своей прежней жизни, к своей комнате в общежитии, к ребятам, от которых я так хотела сбежать и которые казались мне теперь чуть ли не родными.

Как возможно было поверить в происходящее? Как можно было не сойти с ума?

Близился рассвет. Побледнели луны, посветлело небо. Кто знает, сколько солнц на этом чужом небосводе? Я не торопилась возвращаться, зная, что возвращение неизбежно. Я осознавала, что не была готова к такой свободе. Я добровольно возвращалась в руки своих тюремщиков. Вдруг громкий звук вывел меня из безразличного оцепенения. Это был всего лишь треск палки под моими ногами. Но я тут же очнулась и вспомнила о том, что в диком лесу постоянно нужно быть начеку.

А между тем лес начал просыпаться и оживать. Вершины деревьев запорхали птичьими крыльями. Отовсюду стали слышаться голоса животных, птиц или еще кого-то. Этот чужой лес был населен такими же чужими, враждебными и, наверное, опасными для меня тварями. Я стала осторожней. Прислушиваясь ко всем шумам, что возникали поблизости от меня, я стала уже не идти, а красться. Лисица оказалась на чужой территории. Здесь ей могло не поздоровится.

Заметив, что кусты впереди меня вдруг ожили и зашевелились, я остановилась и приготовилась, если понадобится, к молниеносному бегству. Напряжение мышц и нервов было так велико, что мне стало не хватать воздуха. Кто знает, какая зверюга может появиться сейчас передо мной? Саблезубый тигр, тиранозавр или дикий вепрь? Воображение в один миг нарисовало страшную картину.

Из кустов высунулась морда гиены. Впрочем, это была, конечно же, не гиена, но поскольку сходство с земным животным было довольно таки велико, я тут же и окрестила ее так про себя. Она стала принюхиваться, сверля меня злобными глазками, и потихоньку выползать из зарослей. Я не захотела ждать, пока она решит, что со мной делать, и стрелой метнулась вправо. Передо мной тут же оказалась еще одна серо-полосатая морда, а в траве рядом сверкнула пара глаз.

Эти животные охотились стаей. И я, похоже, была их жертвой.

На помощь звать было некого. Корабль был далеко, да и сомнительно было, что кто-то из него бросился бы спасать меня, неверную беглянку. Я застыла, ясно осознавая, что не смогу убежать от гиен и как только сделаю малейшее движение, они сразу же бросятся на меня. Странно, но страх мгновенно улетучился. Я ощутила только мощный прилив адреналина и даже какой-то соревновательный азарт.

Самая крупная особь из трех, окруживших меня тварей, стала осторожно подкрадываться ко мне. Она мягко ступала по земле и хитро посматривала на меня, полагая, что деться мне все равно некуда. Мои дела были плачевны. У меня оставалась только одна надежда: если нырнуть сейчас вон в те кусты и тут же броситься наутек, то, возможно, мне удастся выиграть несколько секунд, чтоб потом соориентироваться. Так я и сделала.

Влетев в листву, я услышала, как надо мной раздались резкие крики и захлопали крылья. Я спугнула целую стаю притаившихся там птиц. Это, возможно, меня и спасло, потому что гиены отвлеклись на них, подарив мне несколько спасительных секунд. Я кинулась со всех ног, не соображая, куда бежать. Вокруг почему-то становилось все больше и больше кустарников, и мне с трудом удавалось найти свободное пространство среди них. А за спиной уже трещали ветки. Меня догоняли.

Трое на одного - это же не честно!

И вот, пролетев через очередные заросли, я вдруг не почувствовала под ногами опоры и куда-то рухнула. В один миг, который, впрочем, показался мне довольно-таки долгим, я соскользнула в глубокий, заросший низким, колючим кустарником овраг, и угодила в протекающий по его дну ручей. Не успев определить, сломала ли я чего-нибудь или вывихнула, я тут же вскочила на ноги и помчалась по воде, благо, что она не доходила мне даже до щиколоток.

Я не знала, продолжалась ли погоня после того, как я свалилась в овраг, но все еще неслась вперед, поднимая тучи брызг. Лишь внезапно ухнув по грудь в прятавшуюся в воде яму, я остановилась и, осмотревшись, поняла, наконец, что гиены отстали. Мне оставалось надеяться только, что вскоре они отыщут себе более доступную жертву и перестанут охотиться за мной.

Выбравшись из воды, я села на один из лежащих на берегу плоских камней и стала дожидаться, когда же, наконец, взойдет хотя бы одно солнце, и я смогу высохнуть и согреться. Теперь я не знала, в какой стороне корабль, совершенно не ориентируясь в сторонах света, тем более на чужой планете. Я собиралась, обсохнув хоть немного и отдышавшись, влезть на дерево и отыскать корабль.

Примерно через полчаса привычного для меня земного времени я ощутила на себе первые теплые лучи. На Эмброне начинался рассвет. Здесь было лишь одно солнце, и оно мало чем отличалось от нашего. Пока я дожидалась его, я сумела вытащить из ноги вонзившийся под кожу выше колена острый шип, успела выдрать из мокрых волос почти все застрявшие колючки и промыть все царапины на руках и ногах. Затем я напилась воды из ручья и ощутила страшный голод.