Самая большая и южная - Маджад, на севере и северо-западе расположены Бироджи, Пайа и Торувальо. На востоке - Индия, на северо-востоке - Амфилион. Все, что находится за пределами империи - варварские страны. Но и они все когда-нибудь станут частью Великого Рима.

Эл еще долго рассказывала нам о Римском государстве, но из истории, преподаваемой нам в школе, я ничего подобного не могла вспомнить. Никогда не слышала я об императоре Амфилае Первом, Втором, а тем более Одиннадцатом. Ничего не говорилось в учебниках о провинциях Маджад и Сарьян. Никто из учителей истории никогда не называл Римскую Империю Цезарией. Я решила уточнить кое-что:

–  Почему исконную землю зовут Цезарией?

–  Хорошо, что ты спросила, Юлия,-похвалила меня Эл.-Если ты проявляешь интерес уже на первых занятиях, значит совсем скоро пойдешь на поправку. Ну, а что касается названия… Цезарией эта область зовется со времен первого императора Рима - Цезаря. Считается, что он ведет свой род от самого Юпитера. Нынешний император - его прямой потомок.

–  И как давно умер Цезарь?-снова спросила я, точно зная год его убийства.

–  Это произошло около пяти веков назад,-пояснила Эл, приятно удивляясь моему неподдельному интересу.

История реальная и вымышленная весьма причудливо переплетались в рассказе Эл.

Будто за какой-то надобностью в настоящую историю добавили художественный вымысел. При этом участниками ее были и реальные лица, и придуманные персонажи, и мифологические боги и богини. Эл совершенно серьезно рассказывала нам о том, как в битве при Тоа, когда провинция Пайа подняла восстание против армии консула, на сторону римлян встали боги и вместе они одержали славную победу.

Мои собратья по несчастью слушали все это раскрыв рты, я - с интересом и, про себя недоумевая. Если бы мы действительно жили в те времена, то вся эта чушь про богов была бы уместна, но в наше время, где все это могло пригодиться? Как они могли использовать все то, что внушали нам, затрачивая при этом, судя по всему огромные средства? Мне не давал покоя этот вопрос: зачем, для чего это все? И кто такие сеятели? А может быть государство с ними за одно?

Мой мозг усиленно работал, строя различные версии, одна необычней другой, но то, что говорил мне Боскус, считая, что я ничего не вспомню потом, все равно не могло быть принято всерьез. Люди не могли летать на другие планеты, тем более в другие галактики. Однажды, правда, американцы высаживались на Луне, но она-то совсем рядом, а чтоб пролететь хотя бы до соседней галактики, понадобиться не одно столетие и не одна жизнь. Но тут вдруг лишь на секунду я представила: а что если все это правда, немыслимая, невероятная, фантастическая реальность? Ведь не все, что существует не только во вселенной, но даже и на Земле, поддается моему пониманию. Я внезапно испугалась и ощутила неприятный холодок в затылке и учащенные удары в груди. Наверное, при этом лицо мое приняло такое растерянное и испуганное выражение, что Эл, взглянув на меня, прервала свое повествование и спросила:

–  Что случилась, Юлия? Тебе не хорошо?

Я уставилась на нее, поняв, наконец, что не смогу больше притворяться и дальше.

–  Зачем вам все это нужно?-спросила я, желая раз и навсегда покончить с проклятой неизвестностью.

–  Что?-не поняла Эл.

–  Зачем вам все это?-повторила я с напором.-Зачем эти выдумки и сказки? Зачем вы держите нас здесь? Для чего все это затеяно? С какой целью?

–  Юлия…

–  Я все помню!-закричала я.-Я никакая не римская гражданка. Я Лиса! Я воровка!

Сирота из приюта! Я хочу знать, зачем весь этот маскарад?!!

Лицо Эл вытянулось и побелело. Глаза стали ожесточенными, взгляд - жестким. Она что-то коротко выкрикнула, и через несколько секунд в комнату ворвались двое мужчин, одетых как Гай. Они схватили меня за руки и поволокли из комнаты.

Я упиралась, ругалась, кричала во все горло. Я не понимала тогда, зачем делаю это. Меня обуял безудержный и дикий страх. Мне казалось, что теперь-то меня точно должны будут убить. Но я не могла больше играть. Неизвестность была для меня самым тяжким бременем. Неизвестность меня угнетала и делала несвободной. Я хотела освободиться, пусть даже ценой своей жизни.

Меня впихнули в ту же комнату, откуда я вышла утром, и заперли дверь. Упав на пол, я ударилась о ножку кровати и застонала, не от боли, а от обиды и бессилия.

Я поняла, что во мне что-то оборвалось, что мое ангельское терпение, воспитанное долгой воздерженностью бесправной сироты, наконец, дало трещину.

–  Я хочу знать, что здесь происходит!-заорала я, зная, что за мной наблюдают.-Вам не удалось стереть мою память, как тем несчастным! Я не поверила в ваши сказки о богах и героях! Отпустите меня домой или убейте!

Это была первая в моей жизни истерика. Еще никогда я так не боялась и не психовала. Я билась всем телом в плотное, непоколебимое полотно двери и кричала:

–  Боскус! Позовите Боскуса! Я хочу видеть того мерзавца, что заманил меня сюда!

Я хочу знать!

Ответом мне была лишь напряженная выжидающая тишина, за которой угадывалась какая-то натянутость, растерянность или недоумение. Я понимала, что меня изучают и чего-то ждут. И я тоже стала ждать.