Обшарив в полутьме всю окружность окна, я не обнаружила ни защелки, ни замка, ни даже ручки. За стеклом хлестал дождь, но шум его не проникал внутрь здания.

Видимо стекло было достаточно прочным для того, чтоб пропускать звуки с улицы.

Мокрые ветки какого-то дерева с порывами ветра ударяли по прозрачной поверхности, но я не слышала ни единого звука. Все это не добавляло мне уверенности. Я попробовала разбить стекло, со всей силы ударяя по нему локтем и коленом. Оно даже не треснуло. Уходили драгоценные секунды, но результата не было.

Я начинала приходить в отчаянье, и тут мне показалось, что я услышала звуки шагов. Вжавшись в стекло, я замерла и практически перестал дышать. Те, кто шли по коридору, а их было как минимум двое, не могли не заметить лежавшего у стены бездыханного Гая. Увидев его, они сразу бы поняли, в чем дело, и тут же обнаружили бы на подоконнике меня. Но к счастью шаги стихли. Я поняла, что те двое свернули в одну из дверей, не дойдя до того места, где валялся бедняга, и не заметили его в тени издалека. Тогда мне стало ясно, что никто не обнаружил пока моей проделки, иначе бы охранники уже давно явились бы сюда.

Попытки открыть окно возобновились. Я попробовала с силой надавить на раму, и вдруг внезапно почувствовала на своем лице упругие удары дождевых капель.

Невероятное облегчение! Оказалось, что окно открывалось очень просто: по продольной диаметральной оси.

Мне удалось, хоть и с трудом (рама была очень толстой и тяжелой), приоткрыть небольшую щель, в которую можно было пролезть. Я тут же промокла до нитки и продрогла, но это не только не остановило меня, но даже еще более усилило мое желание оказаться поскорей на воле, с ветром, с дождем и свободой. Но тут меня ожидало жестокое разочарование.

Выбравшись на подоконник с другой стороны и сразу же прикрыв окно, я поняла, что нахожусь отнюдь не на первом этаже здания, как мне показалось изнутри. Хоть и было темно, все же я сумела определить по вершинам рядом стоящих и хлещущих меня ветками деревьев, что до земли довольно далеко.

Эйфория сменилась растерянностью. Пару минут назад главной моей проблемой было окно, а теперь, когда я успешно справилась с ней, оказалось, что это были только еще цветочки. И что теперь? Залезать обратно?

Я посмотрела внутрь. Гай начал шевелиться. Еще немного и он придет в себя, и все откроется. И все мои старания сойдут на нет. И завтра мне снова будут чистить мозги. Ну уж нет!

Ко мне снова вернулась былая отчаянная решимость. Я подвинулась к краю ниши, на которой стояла, вжавшись в стену, и провела рукой по мокрой поверхности здания.

Как никогда мне могли бы сейчас пригодиться мои альпинистские навыки. Но нет. На стене не было ни единой выщерблины, щели или ямки. Она была абсолютно гладкой, и это был не цемент и не кирпич, а какой-то другой, очень плотный и гладкий материал. Ничего не выйдет.

Я с надеждой стала всматриваться в темную кипящую массу перед собой. До ближайшего дерева было не более трех метров, а ветки его то и дело, доставали до меня. Эх, если бы разбежаться и прыгнуть посильней! Тут я заметила, что Гай уже совсем почти пришел в себя, и это подстегнуло меня к отчаянному поступку. Я прыгнула, не успев ничего рассчитать и подумать о возможных последствиях.

Раскинув руки, чтоб сразу ухватиться за первую попавшуюся ветку, я пролетела метра три вниз и, с треском обломив несколько непрочных сучков, повисла на одном из них, вцепившись в него так сильно, как можно только цепляться за свою собственную жизнь.

Провисев так полминуты или больше и с трудом веря в то, что осталась жива, я стала размышлять над следующей проблемой: как перебраться на ствол, чтоб спуститься, наконец, на землю. После прыжка это было уже куда проще. Потихоньку закинув ногу на скользкий от дождя сучок и беспрестанно путаясь в ветках и листьях, я стала осторожно, задом, подбираться к стволу. На это ушло примерно пять-семь минут. Костюм Гая был изодран в клочья, кожа моя тоже изрядно пострадала, на руках, ногах и щеке появились свежие царапины, местами довольно-таки глубокие. И мне еще очень повезло! И все еще продолжало везти, поскольку, судя по безмятежному спокойствию в круглом окне в трех метрах надо мной, никто не бросился за мной в погоню. И я решила не испытывать судьбу, начав стремительный и рискованный спуск с мокрого дерева.

До земли оказалось действительно далеко. То круглое окно располагалось приблизительно на высоте шестиэтажного дома. Пока я спускалась, дождь прекратился, но ветер даже еще более усилился. Уже ощутив под ногами твердую почву, я увидела сквозь густые кроны, как начали постепенно разбегаться тучи, выпуская из темноты огромный, светлый диск луны. Такой большой луны в наших краях я никогда не видела. Но я уже знала, как поступлю, если окажется, что меня увезли за границу.

Оказавшись по пояс в густой и мокрой траве, я почувствовала себя почти счастливой. Осмотревшись, я поняла, что здание, из которого я только что благополучно унесла ноги, просто гигантских размеров. Может быть из-за темноты, а может и из-за действительно невообразимых габаритов, я не могла разглядеть, где заканчивается его крыша и как далеко тянуться округлые бока. Впрочем, изумляться мне было некогда. Я тут же отправилась прочь от него и подальше.